Рузвельт

— Точно не помню. Что-то связанное с фамилией Роджерс. 

— «Роджерс Комбайн»? — тут же выпалил он.

— Да, точно. Ты о них слышал?

— Эта компания застраивает почти весь Нижний полуостров.

— Надеюсь, они однажды загнутся под весом судебных исков. 

— Какая ты кровожадная, — усмехнулся Артур.

— Я беспокоюсь о членах семьи.

— Надо признать, у тебя самая большая и разношерстная семья, которую мне доводилось встречать.

— Да, это так. — согласилась я.

— Ты никогда не скучала?

— По кому?

— По своим биологическим родителям. По настоящей семье.

— Но у меня есть настоящая семья.

— Ты не поняла...

— Нет, это ты не понял. Семья — это не кровь. Это обещание. Гарантия того, что в завтрашнем дне ты не будешь одинок. Что за хорошие оценки тебе приготовят вкусную лазанью, что твой порезанный палец обязательно забинтуют, а в твой кофе добавят нужное количество сахара и молока. Это то, что у тебя вот здесь. — я дотронулась до левой стороны груди Артура. — Что у тебя там?

— Пусто, — ответил он, сухо улыбнувшись.

Но выдавленная улыбка нисколько не скрывала тревоги, потаенной в глубине его глаз. Кажется, развод родителей действительно сильно повлиял на него. Застрявший между двумя странами, двумя расколовшимися мирами, Артур, должно быть, чувствовал себя очень одиноко.

Мне вдруг показалось, что жизнь каким-то образом сводит нас с Даунтауном не случайно. В нашем доме всегда было место для заблудших душ, которым нужна помощь. Конечно, иногда Джек требует за это наличку, но кофе мы можем заварить абсолютно бесплатно.

Артуру была нужна семья. Может ли быть так, что он, на самом деле, нуждался в Картерах?

Или я совсем спятила?

— Не расстраивайся. Зато, держу пари... — туманно начала я.

— Что?

— Держу пари, тебя нет какой-нибудь странной тети из Джорджии, которая объявляется, только когда прячется от очередного вышедшего из тюрьмы бойфренда.

— Тетя из Джорджии? У тебя такая есть?

— Слава богу нет, у меня уже достаточно неуравновешенных родственников. И тем не менее я почему-то выдумаю несуществующих, — удивленно добавила я.

Артур загадочно улыбнулся.

— И почему именно Джорджия?

— Не знаю, — я пожала плечами. — Наверно, из-за фильма с Линдси Лохан. Помнишь тот, со сценой, где она на свидании в лодке сняла с себя стринги?

— Нет, — Даунтаун немного смутился. — Не смотрел его.

— Забавно. 

— Что именно?

— Ты весь такой умный и образованный, но на свете все ещё есть вещи, о которых я знаю, а ты — нет. С тем только отличием, что фильмография Линдси Лохан мне в жизни ничем не поможет, — я еле удержалась от грустного вздоха.

Артур посмотрел на меня поверх баночки из-под колы, и я непроизвольно съежилась на своем месте. Я не знала, что мог означать этот взгляд. Его глаза почему-то лучились теплотой и нежностью.

— Действительно забавно. Но не тетя из Джорджии, а ты. Ты очень забавная, Тэдди.

«Забавная».

Это, должно быть, мой приговор. Кто-то неотразимо красив, кто-то выигрывает международные олимпиады по физике. Ну а я просто забавная. Так себе достижение. Но лучше это, чем совсем ничего, правда?

— Спасибо, — сказала я, надеясь, что звучала не слишком уныло. — У меня есть последний вопрос.

— Конечно.

— Ты...случайно не маньяк?

— И это твой заключительный вопрос? — развеселился Артур.

— Мне еще предстоит поработать над приоритетами, — согласилась я. — И все же?

— Насколько я знаю, нет. Я не маньяк.

— Вот и хорошо. Тогда приходи в воскресенье в гости. Мы с Хайдом и Карой будем смотреть ужастик.

Я успела поймать очередной направленный на меня странный взгляд.

— Что? — озадачилась я.

— Ничего, — усмехнулся он, мотая головой. — Просто ты...ничего.

Надеюсь, он не хотел снова сказать, что я «забавная».

— Ты придешь?

— Да, я приду, — сказал он.

Мы уже почти дошли до машины Артура, когда он вдруг спросил:

— Так тебе уже лучше?

— Да, — кивнула я. — Спасибо тебе.

— Это еще не конец развлекательной программы.

Я удивленно уставилась на него.

— Если тебе уже лучше, — нерешительно начал он, — могу я... тебя обнять?

— Можешь даже мне врезать, если хочешь, — улыбнулась я. — Хотя бы расплачусь за твои потраченные нервные клетки.

Конечно, он не ударил меня. Вместо этого с осторожностью музейного реставратора он положил руки мне на плечи и притянул к себе.

Я действительно чувствовала себя древней китайской вазой из какой-то там династии, пока он держал меня в своих объятиях. Я, не будь дурой, обняла его в ответ и даже дотянулась подбородком до его плеча. Хорошо, что умудрилась сдержать мечтательный вздох.

Артур был довольно крепко сложен, но в его руках я не чувствовала себя прижатой к стене, одетую в рубашку. Вместо этого меня обволакивал теплый ветерок, согревающий все продрогшие части тела.

Его размеренное дыхание шевелило пряди волос возле уха. Одна рука покоилась на моих лопатках, другая — на талии.

В моей жизни еще никогда не наступало такой безмятежности. Даже если бы Артур сейчас чихнул мне прямо в ухо или сказал заплатить сорок баксов за потраченный в дороге бензин, эти объятия все равно остались бы самыми идеальными.

. . .

Тони нервно ходил по кругу и во всю мочь горланил на крыльце возле дома. Как только я открыла дверь, он проскользнул в образовавшуюся щель и бросился к миске с кормом. Какой же он троглодит.

На кухне возле раковины согнулся Джек, снова заклеивая изолентой наш старый протекающий во всех возможных местах смеситель.

— То, что ты не запускаешь кота в дом — не значит, что ты сможешь от него избавиться. — сказала я, войдя внутрь.

Обрезав последний моток изоленты, Джек вытер руки об джинсы и повернулся ко мне лицом.