Страница 3 из 6
Домой Роман вернулся далеко за полночь.
Ромка в школе
Денщиков поднёс к губам два пальца и пронзительно, по-разбойничьи свистнул. Стая голубей испуганно взметнулась с крыши и бестолково засуетилась в небе. В окне мелькнула физиономия Кости, а через минуту он и сам появился на крыльце. Друзья поздоровались и, разговаривая на ходу, отправились в школу.
– Ты алгебру сделал? – спросил Костя, поправляя уголки воротничка и узел галстука – щёголь он был известный.
– Какое там! – обречённо качнул головой Ромка. – Разошлись-то во сколько? Я утром в себя пришёл только после крепкого чая с молоком. Учебники перебросил, и всё.
– Не переживай! – ободрил его Костя. – Сейчас у девок перепишем. Хотя… ты не списываешь…
– Роман Денщиков и списывание, – гордо вскинул голову Ромка, – вещи несовместимые! Это ниже моего достоинства и выше понимания. Списывание – это чужая работа, оформленная твоим почерком. Лучше смерть под обломками классной доски! Проще повеситься на школьной люстре.
– А двойка? – ухмыльнулся Костя.
– Двойку можно исправить. А как лечить больное самолюбие?
– Ну ты и чудак! – повертел пальцем у виска товарищ.
– Да знаю я… Но каждый сам устанавливает меру собственной испорченности. – Ромка попридержал школьную калитку и дал Косте возможность войти первому.
Восьмилетняя школа располагалась в центре села. Это было простое деревянное строение внушительных размеров, стоящее на пригорке на высоком фундаменте, с огромными окнами и шатровой крышей. Ромка относился к нему с внутренним пиететом, ведь из рассказов мамы он знал, что выбор столь удачного места и сооружение здания – дело рук его отца. Инженер-строитель Илья Денщиков в своё время был бригадиром сельских строителей. Школа и Ромка были ровесниками, только мальчик родился в июне, а школу сдали «под ключ» к Первому сентября.
Прошло всего несколько дней после того, как Ромка познакомился с Костей и Ваней чуть ближе, нежели просто с одноклассниками, но уже чувствовал себя с ними как с давними, настоящими друзьями. Раньше на переменах он постоянно отирался в соседнем восьмом классе, в котором учился его друг детства Василий. Теперь же он неотлучно находился в компании двух своих одноклассников и шатался с ними по школьному коридору. Вася нисколько не сердился на него за это новое знакомство и даже радовался, что Ромка не надоедает ему своим присутствием, ведь через месяц выпускные экзамены.
– Слушай, ты добрые дела делать умеешь?
– Надобно полагать, что да… – начал было отвечать Роман, прикидывая, к чему это может привести.
– Тогда выручай! В классном журнале я увидел, что у математички против твоей и моей фамилии поставлены точки. Значит, может спросить! Если тебя выберет первым, сделай так, чтобы на меня она уже не переключилась. Примени свою «коронку», отвлеки, заставь говорить на посторонние темы!
– Ну, если математичка, тогда всё предсказуемо и под контролем. Первую половину урока она объясняет новую тему, а потом проверяет домашнюю работу. Естественно, меня она спросит первым, ведь по алфавиту Денщиков раньше стоит, чем Дубровский. Постараюсь помочь!
За этой беседой друзья пересекли огромный школьный двор и приблизились к крыльцу.
– Денщиков, у тебя что, мозги заплесневели?! – Окрик преподавательницы на уроке подействовал как удар хлыста и в то же время как сигнал к противодействию.
– А в чём дело? – Ромка на шаг отступил от классной доски и внимательно перечитал написанное. – По-моему, всё правильно.
– Да, правильно. Но сколько времени ты потратил на такое простое уравнение?! Тут делов-то на пару минут даже для человека с уровнем интеллекта ниже среднего! – продолжала пылать праведным гневом математичка, оскорблённая в лучших чувствах за вверенный её попечению предмет.
– Уже всё. – Ромка старательно дописал последние цифры. – Вам легко рассуждать, Наталья Тимофеевна, вы только год назад окончили институт, а я простой ученик. Да, не Лобачевский, и математика – гимнастика не для моего ума. Вот только посредственностью меня считаете одна вы. Преподаватели гуманитарных наук высокого обо мне мнения.
– Но я же не хотела сказать ничего обидного… – попыталась оправдаться молодая миниатюрная девушка, сидящая за учительским столом.
– Наталья Тимофеевна, – чуть повысил голос Роман, стараясь не упустить перехваченную инициативу, – я тоже нисколько не посягаю на ваш педагогический авторитет, но ответьте мне чисто по-человечески: какое практическое значение будет иметь для меня ваш предмет после окончания школы?
– Он необходим для гармоничного развития личности, – несмело начала преподавательница, сбитая с толку мощным потоком красноречия.
Жестом древнегреческого оратора Ромка поднял вверх руку с раскрытой ладонью, призывая весь класс к вниманию. Другой он патетически ткнул в исписанную им классную доску.
– А что гармонически развитая личность будет исчислять по этим формулам – свою зарплату или поголовье крупного рогатого скота на местной ферме?
– Но как же тогда высшее образование?.. – безуспешно попыталась возразить учительница.
Ромка на мгновение скривился, как от зубной боли:
– Если небесные силы всё же сподвигнут меня на высшее образование, то это будет либо географический, либо исторический факультет.
– Алгебра – такая же школьная дисциплина, как и прочие, – справилась с охватившим её волнением Наталья Тимофеевна. – И учить её обязаны все! Тройку сегодня ты заработал честно, но если не изменишь отношения к предмету, то я гарантирую, что на выпускных экзаменах ты у меня наплачешься, прежде чем её получишь. Садись на место и не забудь подать дневник!
– До выпускных экзаменов ещё год, и, как говорил Ходжа Насреддин: «К тому времени либо караван придёт, либо падишах умрёт», – оставил за собой последнее слово Рома, продвигаясь к своей парте.
Следующим к доске пойдёт… – занесла ручку над страницей классного журнала преподавательница, но звонок известил, что урок окончен.
Вечер на поляне
В шесть часов вечера Ромка отправился к Косте. Эти визиты уже вошли в привычку, стали неотъемлемой частью бытия. Дубровский жил на той же улице, только метров на четыреста ближе к центру посёлка.
Команда была в сборе, ждали только Денщикова. Десятка полтора мальчишек от восьми до тринадцати лет вооружились вырезанными из дерева «автоматами» и готовились выступить на поляну. Ею называлась свободная от построек и огородов площадка на стыке двух улиц, которая по мере надобности могла служить спортивной ареной или театром боевых действий.
Костя был в своём неизменном мундире с полковничьими погонами на плечах, в руках держал макет немецкого «шмайсера». Тщательно выдержанный в деталях и размере, покрытый чёрным блестящим лаком, он мало чем отличался от оригинала и был результатом Ромкиного старания. Создавать подобные копии было вторым после книг хобби Денщикова. Ромка зашёл в «арсенал» (ближайший сарай) и вышел, держа в руках не менее качественную копию «калашникова», своё любимое оружие. Оказавшись на поляне, команда разделилась на две неравные части: большая – пограничники, меньшая – шпионы. При этом почти все хотели быть шпионами и мало кто пограничником. Приходилось прибегать к методу жеребьёвки, уговорам, а то и прозаическому подзатыльнику. Так или иначе, команды были укомплектованы, и несколькими палыми ветками обозначили границу участков. Костя подал сигнал, и игра началась.
Поляна, а точнее её северная часть, захламлённая мусором, кучами ненужного хвороста и навоза, как нельзя лучше подходила для пограничной зоны. Спустя некоторое время затея плавно перетекла в «казаков-разбойников», а ещё позднее – в «войнушку».
И тут Ромка, оказавшись рядом с Костей, предложил:
– Слушай, Костик, а может, для лучшего эффекта прифронтовой полосы зажжём навозную кучу?
– Попадёт, – кивнул тот в сторону близлежащих домов.