Страница 39 из 46
Я даже не мог себе представить, насколько тяжело ухаживать за почти неподвижным человеком. К тому же Юля меня стеснялась. Она постоянно зажималась, когда помогал ей принять ванну, когда одевал её или кормил. От этого стала меньше есть и теперь почти не выходит из комнаты. А у меня всё чаще стали сдавать нервы, по вечерам, когда все ложились спать, я запирался у себя в кабинете и пил. Просто садился на кожаный диван и пил коньяк. Я мог так просидеть до утра и заснуть на том же диване в кабинете.
Ещё постоянно в голову приходила та самая Анастасия Шмуль, которую не могут найти мои безопасники. Они перелопатили весь наш немаленький город, но таких нет.
Хорошо, что на работе дела идут хорошо, хоть что-то радует.
Очередное утро с головной болью дало о себе знать. Когда открыл глаза, на улице ещё было темно, а часы показывали семь часов утра. Я медленно поднялся с дивана и пошёл в душ, который быстро привёл меня в равновесие прохладной водой. Я осторожно зашёл в спальню к Юле. Не стал её будить, быстро переоделся в рабочий костюм и поехал на работу.
— Что-то узнали о Шмуль? — спросил у водителя, когда мы выехали за ворота.
— Нет, но мы ищем хорошо.
В голове постоянно крутилась эта фамилия, где-то я уже её слышал, но не мог вспомнить где. А ещё постоянно думал о том, не зря ли забрал Юлю из больницы. Там она хоть давала медсёстрам ей помочь, а меня отвергает. В моё отсутствие с ней постоянно находилась сиделка, вот ей-то она дозволяла ухаживать за собой. Но что происходит? Почему она так категорически ко мне относится? Голова уже разрывалась на мелкие кусочки. Миллион мыслей, столько же вопросов, но ни одного ответа.
Прошёл месяц, а я как будто деградирую. Сегодня ещё и состояние какое-то тревожное, с чем это связано, не могу понять. Внезапно раздался звонок мобильника. Это был начальник моей службы охраны.
— Слушаю.
— Владимир Андреевич, только что взорвался зимний сад, кто-то туда пронёс бомбу.
— Что? Юля?
В голове сразу пробежали нехорошие картинки. Это любимое место моей жены, и она каждый день примерно в это время там гуляла. Просила сиделку отвезти её туда и оставить одну.
— Юлия Николаевна не пострадала, а вот сиделка…— охранник на секунду замолчал. — Женщина в реанимации, она приняла весь удар на себя.
— Как это произошло? — я выдохнул, с женой ничего не случилось, хотя от этого легче не стало.
— Наткнулись на растяжку, — пробормотал охранник, а мне захотелось придушить его собственными руками.
— Растяжку, блядь? В моём доме? — заорал я на него. — Как могла попасть растяжка на мою территорию?
— Я…я…я. Простите, не знаю.
— Женя, в моём доме живут жена и ребёнок. Не дай бог, что-то с ними случится, ты первый за ними пойдёшь. Я сейчас приеду. Просмотрите все камеры, найдите, откуда растут ноги.
— Есть, шеф.
Я вскочил с кресла и побежал к автомобилю, минут через сорок уже подъезжал к особняку. Когда увидел масштабы трагедии, просто охренел. Забежал в дом. В зале на диване сидела Юля, рядышком, свернувшись калачиком, спал Пашка, а на полу около них похрапывал Пломбир.
Передвигаясь быстрым шагом, я почти сразу оказался около дивана.
— Как ты?
Я сел около жены и начал рассматривать каждый участок её тела, ища повреждения. Но кроме пары царапин и синяков, ничего не обнаружил и с облегчением вздохнул.
— Хорошо. Врач уже уехал, повреждений нет. Вов, я так испугалась, — из её глаз полились слёзы. Я прижал жену к себе, заключив в объятия.
— Милая моя, успокойся, всё хорошо. Не плачь.
— Всё хорошо? Ты серьёзно? Вов, моя сиделка попала в реанимацию, а если бы Пашка вошёл туда первым? Ты бы тоже сказал, что всё хорошо?
— Ну а что ты хочешь услышать, Юль? Я не знаю, как это получилось, но выясню.
— А тебе больше ничего не остаётся.
— Ты что, обвиняешь меня в этом?
— Уже не знаю, кого винить. Я так устала, Вов, от всего этого, — полушёпотом сказала Юля, а в меня будто дьявол вселился. Я вскочил на ноги.
— Я тоже устал от всего этого. У меня куча нерешаемых проблем, и с каждым днём к этой куче прибавляется ещё одна. И я не знаю, какую мне лопату взять, чтобы это всё разгрести. А ты постоянно отворачиваешься от меня. Я пытаюсь помочь, но ты же, как баран, упёрлась в одну позицию и прёшь.
— Значит, это я виновата, что меня сбили и что стала инвалидом? Я виновата, что тебе подложили взрывчатку и человек теперь на грани жизни и смерти, потому что взял удар на себя? Да я бы всё отдала, чтобы вернуться обратно к нашей с Пашкой прежней жизни.
— Ты что сейчас говоришь, жалеешь, что опять со мной?
— Я не знаю, Вов, — опустила она глаза в пол.
— Вот, значит, как, не знаешь. Хорошо, я тебя понял, Юль, — я развернулся и пошёл к выходу.
— Ты куда?
— Не ждите меня сегодня.
— Вов? — Я ничего не ответил и ушёл. Вышел на улицу, меня всего трясло от злости. Не знает она. Прекрасно. Я всё ради неё делаю, а она не знает. Хотя, может, Юля в чём-то и права, обвиняя меня во всём случившемся.