Авриель

- Люди? Какие люди? Ты с кем там? - ревностно воскликнула жена.

- Ни с кем. Один, - ответил мужчина, тем не менее на всякий случай прикрыв микрофон сотового широкой ладонью и настороженно прислушившись к царящей в доме тишине, ушли ли ночные подруги. - Но меня ждут дела... в Москве. Я должен ехать. Давай, Эльвирочка. Поцелуй Никитку. Я вам вечером перезвоню.

- Хорошо. Люблю тебя. Целую, - ответила Эльвира и связь прервалась.

Вернувшись в гардеробную комнатку и наконец определившись с выбороом одежды и обуви, Иннокентий оделся и, гулко цокая каблуками остроносых туфлей, сбежал вниз по мраморной лестнице, резко завернув у ее подножья вправо.

Открыв тяжелую, массивную дверь и войдя в лишенное дневного света помещение, мужчина оказался в рабочем кабинете. В центре комнаты на толстом, ворсистом турецком ковре стоял огромный стол, заставленный разнообразными офисными аксессуарами. Обойдя большой глобус-бар, северное полушарие которого было призывно раскрыто, предлагая обширный ассортимент алкогольных напитков, Иннокентий плюхнулся в удобное кожаное кресло с высокой спинкой, украшенной вышитым по дорогой коже гобеленом герба Российской федерации.

Длинные с аккуратным маникюром пальцы энергично пробежали по клавишам компьютерной клавиатуры, выбивая одному только Иннокентию известный пароль доступа, и подвещенный к противоположной стене плоский, в семьдесят два дюйма по диагонали, экран вспыхнул синим мерцающим светом. Аккустическая система "Surround Sound" наполнила кабинет звуком заставки загружаемой операционной системы “Windows”.

Поспешно просмотрев новостные интернет-сайты и проверив изменения на рынке ценных бумаг, Иннокентий выключил компьютер и поднялся с кресла. Затем он достал из выдвижного ящика стола несколько тоненьких ароматизирующих палочек и подошел к небольшой статуи Будды. Мужчина примастил палочки перед улыбающимся, вылитым из чистого золота, толстячком и щелкнул кремнем зажигалки. Острый язычек пламени поочередно облизнул кончики ароматизирующих палочек и незамедлительно спрятался обратно. Дурманящие благовония тлеющих ароматизаторов медленно расползлись по кабинету. Отвернувшись от статуи Будды, Иннокентий набожно трижды перекрестился, глядя на висевшее в противоположном углу распятие, и направился к выходу из комнаты-кабинета.

На минуту задержавшись перед дверью из кабинета, он хитро ухмыльнулся и похлопал по головам сидящие слева и справа от выхода фигурки каких-то африканских божков, художественно вырезанных из черного маслянистого на вид дерева. Злобные глазки и оскалившиеся острыми зубами рожицы наводили страх на любого, кто входил в этот кабинет, но только не на хозяина дома. Мужчина игриво щелкнул обе фигурки по толстым носам с по-африкански широко распахнутыми крыльями ноздрей и вышел из комнаты.

Пройдя через кухню, Иннокентий задумчиво заглянул в огромный, упирающийся чуть ли не в потолок холодильник. Мужчина достал из холодильника буханку пшеничной сдобы, металлическую масленку и палку “докторской” колбасы, выложив все это на разделочном столе. Ловко выхватив из подставки для ножей здоровенный кухонный тесак с широким лезвием, он быстро настругал несколько ломтей белого хлеба и вдвое больше мясистых колец колбасы. Затем, предварительно намазав сдобу сливочным маслом, Иннокентий заботливо разложил колбасу, украсил незамысловатые кулинарные изобретения веточками кинзы, и самодовольно вдохнул аппетитный аромат приготовленных бутербродов. Вернувшись к холодильнику, мужчина достал из лотка с фруктами пару бананов и два сочных красных яблока, завернул бутерброды в металлизированную фольгу, сложил все это в полиэтиленовый пакет и вернулся в холл.

Тихо отворилась входная дверь, яркий солнечный свет ударил в лицо. Иннокентий зажмурился, часто заморгал длинными ресницами и поспешным шагом направился к выложенному из красного кирпича гаражу. Одновременно открывая двери гаража и доставая из кармана двубортного клубного пиджака золотой корпус гламурного сотового, Иннокентий быстро набрал телефонный номер и приложил трубку к уху. Пропустив несколько длинных гудков вызова, сотовый ответил заспанным мужским голосом.

- Алло?

- Уткин! - бодро воскликнул Иннокентий, пропустив частое зевание абонента мимо ушей и забираясь в просторный салон американского внедорожника "Хаммер Н3". - Уже проснулся?

- Доброе утро, Иннокентий Филимонович, - ответил сотовый телефон. - Только я не Уткин, а Гусев…

Следом за проворотом ключа в зажигании, вспыхнула огоньками панель управления и заурчал мощный двигатель. Уснувшая на нулевой отметке спидометра стрелка вздрогнула и поползла вверх. "Хаммер" плавно, почти бесшумно шурша толстыми шинами по кирпичной дорожке, выкатился из гаража и направился к высоким металлическим воротам.

- Да, ладно тебе... Какая хрен-разница, - засмеялся мужчина, прижимая телефон плечом к уху и выезжая за автоматически распахнувшиеся ворота. - Мне больше нравится Уткин, значит будешь Уткин.

- ..., - Уткин-Гусев тяжело вздохнул, но перечить шефу не стал.

- Короче, - продолжил Иннокентий. - Я уже выехал. Давай, минут через сорок-пятьдесят подгребай в офис! …О, погоди секундочку...

Черный, как смоль, внедорожник резко затормозил около прижавшейся к обочине невзрачной на вид, но тем не менее с наглухо тонированными окнами, старенькой "ВАЗ"-овской "шестерки". Энергично выбравшись из просторного салона угловатой, танкоподобной иномарки, мужчина обошел машину и заглянул в салон "Жигулей" через лобовое стекло.