Страница 9 из 19
Вспомнив до мелочей вчерашнее «попадание», совсем упала духом и пришло неожиданное решение проблемы: «а что, если продолжить лежать, впасть в забытьё и тихо-спокойно умереть? Пожила она достаточно, пятьдесят три, конечно, ещё совсем не возраст, а самый расцвет и столько планов было впереди, но это на Земле, а здесь её старухой уже не один раз обозвали. Гады».
Тем обиднее, что дома никто не дал бы ей больше сорока пяти. Кто бы мог подумать, что пережив долго назревавший развод с мужем, она, погоревав пару лет, вдруг снова расцветёт. А почему бы и нет? Дочь взрослая, денег на жизнь хватает, жить есть где, знай только себя холь, да лелей! А что её здесь ждёт? Всё сначала начинать, да ещё не молодой? Стоит ли?
Мысль показалась хорошей. Алёна Игоревна, приняв решение, успокоилась, расслабилась. Полежав немного, она начала устраиваться поудобнее, но тело так сильно затекло, что через минуту снова пришлось искать комфортное положение, потом снова…
Ёрзания на каменной поверхности никак не могли дать нужного покоя, для человека, решившего расстаться с жизнью. Очень быстро заявили о себе потребности организма, что тоже раздражало. Если дрожать от озноба было благородно для умирающей, то лежать в собственных нечистотах попахивало mauvais ton.
Пришлось собираться с силами и хотя бы сесть.
В условном окне было сумрачно, как и накануне, но внутреннее чутьё подсказывало, что наступило утро. Сидя оказалось значительно легче думать и захотелось потянуться в разные стороны, чтобы размять затёкшие мышцы.
Особое, болезненно-усталое состояние позволило обратить внимание на то, что воздух как будто чем-то насыщен. Краем глаза женщина ещё накануне ухватывала отличную от Земли плотность здешнего воздуха, словно он наполнен электричеством и вот-вот потрескивать начнёт. Это не мешало дышать, двигаться, смотреть сквозь него, но сейчас раздражало. Сидишь и не поймёшь, то ли мушки в глазах, то ли зрение ещё как-то пошаливает.
Пережив увлечение эзотерикой, как многие дамы Алёниного возраста, она попробовала увидеть свою ауру. Ни о чём не думая, уставилась на руку и потихоньку её зрение начало улавливать свечение. До тонкостей разглядеть не получилось, но кокон вокруг себя она увидела сразу. Просто солнечный кокон и никаких цветов. Толку от нового умения не было никакого, а голова разболелась.
Пришлось снова лечь и попытаться расслабиться. Спокойствия хватило на пару минут, так как мозг заработал над давно созревшей насущной проблемой. Алёна Игоревна прикидывала, как бы ей культурно сходить в туалет. Если бы окно было ниже, то можно было бы пристроиться и изобразить из себя средневековую даму, но увы и ах. Устраивать отходник в коридоре, откровенно боялась. Замок был явно живым в каком-то смысле, и ей на это намекали.
Проблема всё больше угнетала и представлялась неразрешимой. Она попыталась щёлкать пальцами, махать руками, просить, но никто-ничего и никак. Оставался последний вариант, использовать пакетик, который вроде бы был в сумке, в качестве ночного горшка, а потом просить помощи у Верны.
Стыд и обида прогнали по телу жар, заставляя сильнее биться сердце и гореть щёки. Алёна Игоревна вытряхивала из своей дорогой сумочки-чемоданчика всё имеющееся барахло. Квитанции, кошелёк, косметичка в которой всегда лежали пилочка, ножнички, на случай сломанного ногтя, иголочка с ниточкой, и всякая подобная мелочёвка на всякий случай. Пачка носовых платков, пачка влажных салфеток, ключи, паспорт, телефон и всё. «Ночного горшка» к величайшему сожалению не нашлось. Расшалившиеся эмоции немного прогнали утренний озноб, некая суета незаметно размяла тело, и чтобы продолжать жить дальше, оставалось только комфортно провести день в тёплой постельке с горячим чаем, книжкой в руках… Всего этого домашнего быта захотелось сильно с каким-то отчаянием, с мельчайшими подробностями, до рисунка на любимой чашке и форме её ручки. Даже кружочек лимона представился в три миллиметра толщиной.
— Да на тебе, не скули! – послышался раздражённый голос и при материализовавшемся тёмном злом пятне, напоминавшем косматого полутораметрового противнейшего деда, комната начала преобразовываться.
Стены слегка раздвинулись. Ведь в квартире, оставшейся на Земле, и которую столь отчаянно и безнадёжно вспомнила женщина, спальня была всего около десяти квадратных метров. Стало светлее, появившаяся люстра сверкала хрустальными висюльками, место лампочек занимали крохотные магические шарики. Кровать, комод, торшер, постельное бельё, столик на колёсиках с чашкой и чайничком. Всё, абсолютно всё до мелочей, повторяло родной интерьер знакомый годами.
— Благодарствую, – ошеломлённая женщина поднялась и отвесила большой поклон, как принято было раньше на Руси. В ответ послышался фырк.
— Не смей своей мелюзгой пользоваться в моём пространстве, – напоследок сказали ей и очертания стали искажаться, тёмное пятно рассеиваться.
Алёна Игоревна не поняла, про какую мелюзгу идёт речь, она спешно искала туалет.
«Нет. Туалета нету!»
— Простите, почтенный! А комната задумчивости где? Как же без неё-то? – волнуясь, закричала она тающему туману.
— Да что б тебя! – в ответ послышалось ещё немного бурчания и снова, – чего сидишь, бездарь, думать кто будет?
Алёна Игоревна спохватилась и отчётливо представила совмещённый санузел из своей квартиры, боясь, что другие фантазии сейчас не осилит, а магический домовой или кем там является появившееся пятно, в другой раз навстречу ей не пойдёт.
Очень быстро на одной из стен прочертилась дверь, которая сама открылась и за ней виднелись блага современного мира Земли. Они манили хозяйку белизной фаянсовой «вазы», мягкостью развешенных полотенец, отодвинутой шторой за которой располагалась ванна.