Страница 115 из 148
- Мне очень жаль. Завтра будут готовы все бумаги, - монотонно сказал он, развернулся и скрылся в ординаторской.
Я не помню, как мы добрались до дома. Мне хотелось уснуть и больше не просыпаться. Бабушка, встретив нас в коридоре, все поняла без слов и расплакалась. Я закрылась в своей комнате, обняла подушку и завыла как раненый зверь. Почему я? За что меня так наказывает судьба? Воздух казался раскаленным, тяжелым и обжигающим, каждый вдох приносил агонию. Вцепилась зубами в кулак и зарыдала в голос. Меня раздирало на части.
- Мила, доченька, нельзя сдаваться, у тебя еще двое деток, ты нужна им, ты должна быть сильной, - утешала мама, нежно гладя меня по голове. Она всхлипывала, смахивая слезы.
Думала, что страшные вещи случаются только в кино, а не в реальности. Считала, что умирают только старики, не задумывалась над тем, что смерть забирает и детей... Когда слезы закончились, наступила апатия ко всему. Не могла спать, есть, жить... Я просто существовала, ничего не чувствуя... Я напоминала зомби. Сидела взаперти, избегая общения с людьми, замкнулась в себе. Свет для меня померк, я осталась во тьме. Единственный луч, который не позволял мне сойти с ума — это надежда на то, что Саша и Маша справятся.
Меня не покидали мысли о самоубийстве... Так тяжело было на душе. Однако осознала, что сдаваться нельзя, как бы не было тяжело, надо надеяться на то, что все будет хорошо. Мы все равно когда-нибудь умрем, поэтому не стоит прерывать свою жизнь и идти на поводу у Тьмы, необходимо бороться и жить на зло судьбе. Доказать ей, что несмотря ни на что подыметесь и двинетесь дальше... Нельзя лишать себя жизни только потому, что плохо или больно. Это причинит страдания другому человеку, тому, кому вы дороги. Я решила, что с меня хватит! Нужно взять себя в руки и идти дальше. Слезами Дашеньку уже не вернешь...
Спустя несколько дней мне позвонили из больницы и сообщили, что Маша пошла на поправку. Ей удалось перебороть инфекцию, дочь набрала вес и стоял вопрос о ее выписке. Я пулей полетела в больницу, чтобы навестить свою малышку. В коридоре столкнулась с Максимом.
- Макс? Простите Максим Александрович, что вы тут делаете? - удивилась я, захлопав ресницами.
- Твоя мама попросила узнать о состоянии детей и поговорить с урологом насчет Саши. Я осмотрел мальчика, с его сердцем все хорошо. Да и операция не такая страшная. Я уверен, что малыш справится, - заявил он, бросив на меня тяжелый взгляд.
- Спасибо, - прошептала я, посмотрев на него с благодарностью, нервно потеребив замок от кофты.
В коридоре появилась мамина знакомая. Она работала педиатром и наблюдала за состоянием Саши и Маши. Я кивнула ей в знак приветствия.
- Не переживай, Мила, вот увидишь, пройдет время и боль от потери дочери утихнет, - сказала она, проходя мимо меня.
- Татьяна Васильевна, эту боль нельзя пережить и время не вылечит... Дыру в моей душе уже не залатать. Можно лишь научиться жить с этой болью, принять ее, но никак не пережить... Этот груз будет со мной до конца моих дней, - выдохнула я, отведя взгляд в сторону. Доктор печально улыбнулась и скрылась в ординаторской, а я направилась в отделение урологии, чтобы навестить Сашу.
- Мила, постой, я пойду с тобой, - заявил Максим, посмотрев на меня с пониманием.
Мы стояли около люлечки и смотрели на Сашу. К его крошечному тельцу были присоединены проводки, а на стенде отражались его показатели жизни деятельности. Малыш крепко спал, хмуря бровки. У меня сердце кровью обливалось, глядя на сына. Надеялась, что мой мальчик унаследовал только внешность Бальтазара, а не характер.
- Ты права Мила, - нарушил тишину Максим, а я вздрогнула и вопросительно посмотрела на него.
- Что? - прошептала безжизненным тоном.
- Ты сказала, что время не вылечит боль, а лишь научит с ней жить. Я потерял Олю... Время идет, но мне не легче... Просто смерился с тем, что ее больше нет в моей жизни, но боль никуда не делась. Вспоминая ее, у меня душу так и рвет на части, - исповедовался мне кардиолог.
- Терять тех, кого любишь - самое зверское испытание, которое может быть послано человеку, - ответила я, тяжело вздохнув. - Вы, Максим Александрович, главное не закрывайте свое сердце. Когда-нибудь оно будет готово снова полюбить, но при этом вы всегда будете помнить Олю и это нормально.
- Да, я об этом уже думал... Невольно буду сравнивать других девушек с Олей... Но пока я не готов к новым отношениям. Мила обращайся ко мне на ты, - серьезным тоном проговорил он, пристально посмотрев на меня.
- Договорились, - кивнула я, чувствуя единение душ... Мы понимали боль друг друга, смерть наложила на каждого из нас свой отпечаток, это и сблизило меня с Максом.
Через несколько дней я сидела в коридоре урологии вместе с Максом и ждала, когда закончится операция у Саши. У меня сердце было сжато словно в тисках. Умоляла Бога не отнимать у меня сына. Гаврилов сжал мою руку в знак поддержки. Только бы Саша выжил! Дух захватило, когда заметила врачей, вышедших из операционной. Они пригласили нас с Максимом в ординаторскую. У меня мурашки бегали по телу и стужа сковывала внутренности. Я боялась услышать плохие известия. Вцепилась в руку Гаврилова, как в спасательный круг. Макс бросил на меня пронзительный взгляд, понимая, как мне страшно.
- Все будет хорошо, - прошептал он, пропуская меня в кабинет.