Мгла

- Я забыл предупредить. На этом острове есть закон, который требует, чтобы девушка загорала без верхней части купальника.

- Кто его придумал?

- Губернатор острова.

- Передай ему, что он идиот, и я отказываюсь исполнять его законы.

- Тогда он рассердится и арестует тебя.

- Но ты же не дашь меня в обиду?

- Дам. Я и есть губернатор.

- Как глупо и смешно! – она захохотала.

Разлогов сел на пятки.

- Как губернатор острова и как мужчина, которому ты вскружила голову, я прошу: сними, пожалуйста, верхнюю часть купальника.

Ольга перестала смеяться. Он ждал. На его губах блуждала улыбка, но глаза были серьезны. Она села и несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

- Хорошо, - сказала Ольга и расстегнула лифчик.

Ее вытянутые вперед груди озябли под его взглядом, смуглые соски встали. Ольга уже научилась выдерживать этот взгляд, направленный ниже уровня глаз. Она легла и замерла с величественным и напряженным видом, согнув ногу в колене и закрыв глаза. Ресницы дрожали, на щеках алел румянец, она чувствовала его взгляд.

Ольга вся была подчинена ожиданию. Разлогов видел это и потому не спешил, хотя безумно хотел ускорить сближение. Он ждал, когда в ее женской природе проснется инстинкт и подскажет ей новые позы, а позы, в свою очередь, дадут ей новую красоту. Немного терпения и ей захочется раздвинуть колени и показать свой бутон. Ольга откроет перед Разлоговым свою тайну, а он ей – свою: великую тайну наслаждения.

Ольга как будто спала, но дыхание было взволнованным. Разлогов лежал рядом и смотрел на нее. Он положил ладонь на ее плоский живот и стал гладить, медленно и нежно. Ольга не открывала глаз, безмолвно принимая ласки. Едва ладонь опускалась ниже пупка, как поднятое колено прижималось к выпрямленной ноге. Тогда ладонь поднималась до сосков, и рука Ольги тут же делала движение, чтобы закрыть грудь. Разлогов играл, пока не усыпил ее бдительность. Он взял ее между ног, продавив запоздалое сопротивление бедер, и испытал кайф от своей дерзкой атаки.

Ольга напряглась и, распахнув глаза, подняла голову, но не издала ни звука. Разлогов двигал пальцами и смотрел ей в глаза. Излом бровей сделал ее лицо сильным, как у ангела с мечом. Разлогову понравился образ ангела, которого он взял между ног. Правда, вышло грубовато. Разлогов ошибся, когда решил, что почувствовал ее. Позже. Он убрал руку медленно - уползающей змеей. Поцеловал в губы, но без ответа. Положил руку на талию и прижался. Ольга закрыла глаза и опустила голову.

Разлогов перевернулся на живот и тоже закрыл глаза, оставив руку на талии Ольги. Море подбиралось к ногам, шепча похотливые фразы, пальмы бормотали что-то неприличное, солнце дышало жарой. Только белый песок был безразличен, равнодушно принимал следы, равнодушно наблюдал, как ветер, подняв песчинки, сравнивает их.

Ольга легла на живот, Разлогов вернул руку на ее талию.

- Ужинать будем в ресторане, - сказал он. – Надеюсь, ты взяла с собой платье?

Он надел свои просторные штаны и цветастую гавайскую рубашку. Она - короткое белое платье с голубыми полосками, с открытыми плечами и грудью. Волосы как бы небрежно были схвачены в узел, казалось, стоит потрогать их, и они рассыплются по спине. Лицо лишь слегка было тронуто косметикой, в ушах сверкали сережки. Женственные плечи стягивали бретельки платья и лифчика. Ольга редко надевала платья, предпочитая джинсы или брюки, поэтому ноги казались голыми до неприличия. Она была полна опьяняющей телесности, как взрослая роскошная женщина, и при этом ужасно стеснялась. Разлогов загляделся; столько было нескромности в ее скромности.

Они снова мчались на скутере по убегающей в джунгли серой ленте. Ольга держалась, обняв Разлогова и прижавшись к нему коленями, ей было не страшно. Ветер бился в гавайке и трепал подол платья.

Ресторан стоял на берегу в нескольких метрах от моря. Это была роскошная лачуга, утонувшая в прибрежной зелени. Веселые голоса звучали со всех сторон, нос щекотали незнакомые запахи. Разлогов взял Ольгу за руку и повел узким проходом; она едва поспевала, шлепая в босоножках по доскам. Им приветливо улыбались татуированные голые до пояса тайцы.

Смуглая тайка проводила их к столику, который находился на высокой, открытой с трех сторон веранде. Боб Марли в шапке-растаманке смотрел со стены. Столик оказался довольно высоко, с одной стороны была видна сцена, а с другой – море, бледно-голубое вблизи и ярко-синее вдали, и большие серые камни у берега. Остывающей глазуньей солнце стекало за горизонт. Казалось, будто облака плывут вдаль, а волны стремятся к берегу.

Они сели за столик. Разлогов взял руку Ольги и прижался к ней щекой, их глаза встретились. Принесли вино, наполнив бокалы, он сказал:

- Такой как ты, нет на всем свете. Ты единственная - лучше всех!

Они чокнулись, и он выпил бокал до дна. Ольга была тронута.

- Спасибо, - пробормотала она.

На сцене появились музыканты: черный гитарист, белый барабанщик, басист, по-видимому, таец, и еще несколько человек, занятых на тамтаме и духовых, тоже тайцев.

- Hello! – поздоровался гитарист и начал играть.