Страница 19 из 99
В этот день Лера превзошла саму себя: намерено отказалась от привычных облегающих платьев, от вызывающего цвета, от яркого макияжа. Откровенная сексуальность ни к чему, нужно было обаять и добить, быть не стервой, а милой девочкой, слабой и ранимой, которую хочется защитить. Сегодня она остановилась на платье молочного оттенка, в стиле шестидесятых, с широкополой юбкой, в него так же было добавлено красивейшее кружево ручной работы. К платью идеально подходили туфельки на шпильке, длинные перчатки до локтя, но, всё-таки не на вечеринку идёшь – на работу, поэтому от перчаток пришлось отказаться. Волосы собраны в строгую причёску в стиле Одри. Короче говоря, образ – закачаешься. Даже охранник не сразу признал, пришлось останавливаться, чтобы отдельно с ним поздороваться. Это только уверенности предало. Как только из лифта вышла, так и поняла: он здесь. В груди почувствовала неприятное жжение, сердце стало биться быстрее. Он был таким знакомым: и коротко стриженый затылок, и приятный баритон, даже запах его одеколона за десять лет не изменился – всё это навевало неприятные воспоминания, которые переплетались с самыми сказочными моментами в жизни.
Синицкий стоял к лифту спиной, и видеть её не мог, за его широкими плечами виднелась Кристина, она задорно смеялась, поправляла его галстук, прикасалась к его груди, к рукам, ревность взыграла… короче говоря, рисовалась перед окружающими, (не зря ведь на виду стоят, а не в отельном кабинете!). Можно было бы сразу подойти к ним, но много чести! Направилась к стойке ресепшена забрать почту, расписаться в ведомостях. В принципе, с этого всегда начинался её рабочий день, но сегодня делать это было особенно приятно. Секретарь вежливо и достаточно громко поздоровалась, теперь о её присутствии все знают. Только когда почувствовала на себе чужой взгляд, который буквально ощупывал, начиная от ног и заканчивая причёской, сама себе улыбнулась и так же, не поворачиваясь, уточнила:
- Вы ко мне, Александр Дмитрич?
Ответа не удостоилась, чем он, скорее, насмешил.
- Опаздываете, – нараспев проговорила, демонстрируя своё хорошее настроение, – я вас ещё вчера ждала.
Ну, вот, теперь и повернуться можно, чтобы убедиться в правильности своих действий. Знала, что сейчас увидит, и как Кристина его за руку держит, думая, что успокаивает, не даёт сорваться, и как она ждёт, что Лера спасует перед грозным заступником чести и достоинства дамы.
Синицкий стоял к ней в пол-оборота, идеально выбрит, взгляд жёсткий, решительный, но он быстро сменился и стал спокойнее, губы из тонкой линии немного растянулись и стали менее напряжёнными, это, конечно, не улыбка, но тоже приятно. Прямая напряжённая спина выдавала его. Синицкий повёл плечами, шеей, которая, видимо, затекла, всё-таки, сорок лет не за горами, зачем так перенапрягаться…
- Доброе утро. – Проговорила она слишком уж любезно, можно даже сказать, что мило, и улыбнулась так широко, как только могла, но слова свои адресовала исключительно Синицкому. Для Кристины отдельно кивнула головой в знак приветствия и моргнула, демонстрируя свободу, независимость и полный контроль над ситуацией.
Синицкий так же кивнул в ответ. Надо же, даже говорить отказался, эффект произведён! Кристину что ли боится? Или не хочет её расстраивать и говорить комплименты сопернице? Как ни крути, а на комплименты он никогда не скупился, бабник.
- Прошу. – Лера сделала хозяйственный жест рукой в сторону своего кабинета, но сразу же пошла вперёд сама.
В дверях приёмной остановилась, Синицкого вперёд пропустила, а вот перед Кристиной, раскланиваться не собиралась: рукой в дверной косяк упёрлась, перегораживая путь.
- А ваш кабинет, Кристина Николаевна, дальше по коридору.
Проговорила всё это слишком вызывающе, даже удивительно, как та сдержаться смогла – взглядом Синицкого нашла, его поддержки требуя, но он промолчал. Лера даже не смотрела на него, сверлила взглядом соперницу, но знала его реакцию наверняка. Кристина стояла слишком близко, так, что её сердцебиение ощутить можно было. И она злилась. Была просто в бешенстве. Губы в тонкой линии, глаза сверкают, ноздри некрасиво раздуваются, а из ушей вот-вот пар повалит, прям Змей-Горыныч, а не девица-красавица. Всё шло по плану, пусть знает своё место. Бедная девушка была уверена, что «жених», тут же откроет свой рот и взглядом, и криком прибьёт нахалку к плинтусу и не позволит оттуда высовываться. Но он молчал…
Маше Лера вежливо улыбнулась, кивнула и предупредила, чтобы та никого не впускала, у них с Александром Дмитриевичем, важное совещание. Маша только кулачки зажала, желая удачи.
Дверь кабинета за собой закрыла и посмотрела на Синицкого: он сидел на диване, интересно, почему за стол не присел, ведь совещание! Хотя, так даже лучше, комфортнее, что ли… Так сказать, беседа в дружеской обстановке. Он по-прежнему молчал, правда, взгляд стал более серьёзным, действительно, что ли разговаривать хочет, или, может боится, что набросится на него?.. Он чего-то от Леры ждал, а она и не растерялась. Небрежно швырнула на стол свой аккуратный клатчик в тон платья, повела плечом, а когда снова посмотрела на него – рассмеялась. Стала посреди кабинета и закружилась, демонстрируя наряд: пышная юбка взлетела высоко, позволяя рассмотреть кружево чулок. Девчонка, не иначе, как тут не улыбнуться? Остановилась, внимательно посмотрела в его глаза и страстным шёпотом спросила:
- Нравится?
Вопроса этого он, кажется, не ожидал. Не то, чтобы засмотрелся, просто растерялся и всё. Стало интересно, как он себе представлял эту встречу, но то, что как-то не так – это точно. Вся его серьёзность на мгновение из взгляда улетучилась, и он немного расслабился, правда, так и не улыбнулся. Побелел, его красивые голубые глаза потемнели и чуть ли не стрелы метали.