Страница 38 из 52
- Приятного аппетита, мой сонный котик. - Весело улыбнулась маленькая убийца и поставила поднос прямо перед моим носом. Я тут же чуть не поплыл от дурманящего запаха вкусноприготовленного завтрака. Как-то я раньше не замечал за ней такие таланты.
Селитра тем временем села по-турецки в метре от меня и, подперев кулачком свою щеку, стала с улыбкой наблюдать за моей трапезой. И каждый раз, стоило мне только довольно облизнуться и замурчать, как она начинала не менее довольно смеяться. Видимо моя реакция для нее была во много раз лучше обычной похвалы.
- А меня кормить будут? - Послышалось сонное бормотание откуда-то слева.
- Будут. Но сначала осмотр и лечение. - До ужаса позитивно ответила ему моя симка, все также неотрывно наблюдая за тем, как я улетаю за обе щеки сочное мясо.
Со стороны больного опять послышались горестные стоны и недовольное бормотание. Но стоило Селитре взглянуть на него, как Прамк тут же заткнулся. Осмотр ран прошел буднично, если не считать того факта, что под конец симка выпросила у меня разрешения потренироваться в лечении стихиями. Я же это, как ни странно, умел на профиссеональном уровне. Стихии откликались даже на малейший зов и беспрекословно слушались любых команд и пожеланий. Как я понял, это был результат той тренировки с богом, о которой я помнил лишь сущую мелочь. Например, тот факт что она была и проходила в компании моего покровителя - Безымянного бога. Ну, и так же я знал то, что я уже вспомнил. Все остальное вспоминалось как будто через туманную завесу и разобрать что там что было просто невозможно.
- Вы меня кормить собираетесь или нет? Обещали ведь. - Как-то обиженно протянул он и попытался сесть. Вышло у него, скажу вам, раза с семнадцатого. Но он, как настоящий мужчина, не сдавался. И у него все вышло. Но, как я уже говорил, не сразу.
- Собираемся. - тем временем спокойным голосом ответила Селитра и скрылась в близлежащих кустах. Вернулась она минут через десять неся в руках на этот раз два подноса. И когда отдала один из них раненому, она и сама села рядом и принялась за трапезу.
Я же пока они ели неторопливо обошел поляну по кругу и миновав кольцо непривычных деревьев вышел к красной, выженной ярким светилом, пустоши. Оно, светило то есть, сейчас зависло над самым горизонтом и выше подниматься, судя по всему, не собиралось. Да, не обманули меня - местное солнце и правда не поднимается на небо, а ходит по над горизонтом. И все равно это красивейшее, ни с чем не сравнимое, зрелище.
Постояв в благовейной тишине ещё какое-то время, я уже собирался возвращаться назад, как неожиданно, словно по наитию, мое тело без приказа разума бросилось вперёд, к месту недавней бойни. А там нерешительно замерло, настороженно принюхалось и, что-то учуяв, вновь бросилось вперед. Туда, где над горизонтом алело местное солнце.
И вот я сижу над белым цветком и думаю. Вот почему я сюда пришел, зачем? Из-за чего меня привели сюда инстинкты? По какой причине этот цветок пробуждает во мне первозданный, животный, ужас?
Так и не найдя ответов на эти вопросы, я аккуратно сорвал белоснежный цветок и потрусил обратно к роще. А отдалиться от нее я за это время успел знатно - на обратный путь ушло около часа.
На поляне творился самый настоящий хаос. Селитра бегала по кругу с дикими воплями, а позади нее, отставая буквальная на метр, неслась толпа маленьких пушистых существ, чем-то напоминающих мне шиншиллок. Прамк же лежал на том же месте, где мы его вчера уложили и как-то лениво пытался стряхнуть с себя облепившие его милашек. А эти зверюшки и правда были очень милыми. Если мне не изменяет память, то называются они фыррками и являются мирными плотоядными существами. Но и здесь есть одно веское но. Размножаются эти существа довольно мерзким способом: они некоторое время ищут слабое или раненое существо, если не находят, то используют своих самых слабых самцов, если находят подходящую жертву, то используют ее. Так вот, выбрав используемое существо, самки набрасываются на него всем скопом и полностью облепив его своими телами, начинают выделять специальное вещество, которое вводит жертву в состояние приятной апатии и заставляет получать удовольствие от процесса. А процесс представляет из себя вот что: успокоив жертву, самки фыррков покрывают ее своими выделениями, похожими на слизь, а потом оставляют в них свои личинки. Которые в свою очередь под воздействием выделений погружаются в плоть.
Самцы же в это время отвлекают от происходящего всех, кто может хоть немного помешать самкам, а когда те заканчивают, опять же облепляют жертву и накачивают выделения самок своими. Когда все готово, вперёд выдвигается с десяток самых старых особей и с головой ныряют в покрывающую тело жертвы слизь. После этого она начинает твердеть, пока не превращается в подобие камня. После этого все, кроме самой молодой самки, уходят обратно туда, откуда они пришли, а она ждёт рождения малышей и уже с ними возвращается к месту обитания.
Вся эта информация промелькнула у меня в голове за одно мгновение, но стоило мне внимательнее присмотреться к Прамку, как я понял, что уже поздно. Я опоздал, теперь Прамка никак не спасти.
Тихий рык заставил замереть всех. И если Селитра после него бросилась ко мне за спину, то фыррки только взыбили шерсть и зашипели в ответ. Не обратив на них ровным счётом никакого внимания, я подозвал Смерчика и, попросив его собрать все наши вещи, развернулся и двинулся прочь от этой полянки.