Страница 2 из 14
…нет, не то…
…самые редкие виды звезд со всего мира…
…тоже не то…
А надо что-то писать, рассылать по свету, чтобы хоть кто-то явился, хоть кто-то прошелся по залам, посмотрел полки, стеллажи, спросил что-нибудь вроде, а почему эта звезда в спираль закручена…
…никого нет.
Никто не идет…
«…я хочу рассказать вам об удивительном персонаже, который делает то, что никому не нужно. В наш век, когда музеи никому не интересны, когда уже все забыли, что это такое, он продолжает нести знания в массы…»
Ё-моё, что я тут несу…
– А вы откуда?
Вздрагиваю.
Долго ждал этого вопроса, долго его боялся.
Отвечаю честно:
– Не помню.
– Вот так, да?
– Вот так. Не помню.
Хочу добавить, сколько веков прошло, сколько воды утекло с того дня, когда покинул мир, в котором жил, – не добавляю, не помню, слишком… слишком много…
– А оттуда почему ушел?
Давлюсь собственным голосом, с ненавистью смотрю на хозяина, ну сам бы мог догадаться…
– …натворил чего?
Вымученно киваю, сам-то ты хорош, по тебе не то, что тюрьма, виселица плачет, или как у вас там казнить полагается…
– А чего?
Развожу руками.
– Не помню… честное слово… слушайте, ну, сколько веков прошло, сколько тысяч лет…
Он смотрит косо. Первый раз он смотрит на меня косо, первый раз начинает подозревать. Проклинаю себя, что сказал правду, ну на хрена правду, ну соврал бы что-нибудь, что украл что-то, или войну какую устроил, или тираном каким был, – тогда бы хоть все было просто, понячтно, а тут нате вам, – не помню…
Мало ли там что было…
Мало ли…
Примеряюсь…
Прицеливаюсь…
Звезда совсем близко, если эти мириады километров можно назвать – близко…
Огонь….
Звезда умирает, подбитая метким выстрелом.
Подбираюсь ближе, еще ближе, выжидаю, – он говорил, нельзя подхватывать сразу.
…нет, все-таки не рассчитал, все-таки схватил слишком рано, – поток раскаленной радиации жжет меня нещадно…
– …ты… ты хоть понимаешь, что ты сделал?
Смотрю на звезды, которые нахватал с неба, не понимаю.
– Ну… это… помочь вам хотел…
– Помог… ой, помог… так помог, что дальше некуда… – он вылавливает что-то из кучи звезд, – это что? Это что, я спрашиваю?
– Звезда… спектральный класс…
– …что класс, ты на возраст посмотри!
– Э… четырнадцать миллиардов лет… с половиной…
– А нашей вселенной сколько?
– Тринадцать с чем-то… стойте! Вы хотите сказать…
– …вот то-то же… Ну, вы молодец, такой молодец, что дальше некуда… Такую редкость даже я бы не посмел тронуть…
Хочу напомнить, что он еще и не то посмел тронуть, и хоть бы что. Не напоминаю. Чувствую, что он и правда, рассердился, не на шутку, да нет, не рассердился, тут другое…
…ему страшно.
Вот теперь по-настоящему страшно.
Когда на полке лежит звезда, звезда древнее самой вселенной, и если кто-то её увидит…
…нет…
…никто не увидит…
Спрятать.
Не показывать…
И, черт возьми, как теперь рассылать объявления, только у нас, более миллиарда звезд, прикоснитесь к тайнам вселенной, – когда на полке лежит вот это, древнее самой вселенной, подстреленное ненароком…
Отмахивается:
– Спрячь… это спрячь…
…нет, надо с ним по-другому, в конце концов, он сюда пришел, помочь хотел, без него бы вообще не было ничего… Тут бы поблагодарить, тут бы сказать, что бы я без вас делал, да пропал бы, пропал, нет, надо пойти к нему, сказать, надо…
– Это что такое? Что такое, я спрашиваю?
Сам пришел, ворвался в комнату, показывает что-то, понять бы еще, что, ну чучело, чучело планеты, хорошая планета, почти вся покрытая водой…
– Вы… это вы подстрелили?
– Ага, гордость моя…
– Гордость… вы хоть понимаете, что это уникум в своем роде?
– А что, так мало планет, на которых вода? Да до фига и больше, никто и не спохва…
Что он кричит, непонятно, какой уникум, неясный набор звуков, ш-ш-ш-ис-с-с-с- а дальше Н, какая-то придавленная, пришибленная Н, черт пойми…
…он уже не успевает понять, что страшно…
…смотрю на чучело планеты, как будто еще надеюсь вернуть её к жизни, как будто это возможно…
Хотя уже понимаю – все кончено…
– Мир вам.
Смотрю на них, не понимаю, откуда, почему, зачем, как…
– Э-э-э… и вам мир.
– Разрешите осмотреть музей?
– А… э…
– Нельзя?
Спохватываюсь. Понимаю, что сейчас они уйдут, уйдут, оставят меня наедине со звездами…
– Э-э-э… да, да, пожалуйста… добро… пожаловать… Это вот у нас по спектрам… по классам… это вот…
Они смотрят. И я смотрю, не осталось ли чего запретного, чего-то редкого, вымирающего, за что могут казнить…
– Вы арестованы.
– Но…
– Арестованы.
– А что такое?
Смысл доходит до меня с трудом, откуда браконьерство, почему браконьерство, это же…
– …вы сами убивали эти звезды?
– Ну да, разумеется, я…
– …редкие, вымирающие и вымершие звезды?
– Но…
Я не понимаю, как редкие, как вымирающие, я не понимаю, что значит – их больше не осталось…
Думаю, сколько прошло веков, сколько миллиардов лет, как давно я смотрел на небо, на котором не осталось звезд…
Бегу.
Уже понимаю – нужно бежать, опрометью, во весь дух, расправить крылья, оттолкнуться от пустоты, упасть – в пустоту, в ледяную беззвездную пустоту…
…не настигнут…
…не догонят…
…отстанут…
…года…
…века…
…миллиарды лет…
…когда вижу новые звезды, даже не сразу вспоминаю, что это – звезды, не узнаю, не понимаю, что это они…
…выслеживаю…
…целюсь…
…стреляю…
…перебираю добычу, разделываю звезды, набиваю чучела…
…мы восхищены самоотверженным трудом местного краеведа, который знакомит подрастающее поколение со звездами нашего мира, в одиночку своими руками с нуля создал музей звезд, в котором, в частности, посетителей поражают очень редкие звезды…
…создатель музея и его почитатели крайне возмущены несправедливыми обвинениями – напомним, величайшего астрофизика и звездного охотника обвиняют в том, что он убивает редкие и вымирающие виды звезд. На счастье нашего героя, сейчас нет закона, регулирующего охоту на звезды – но такой закон может появиться в ближайшее время, и тогда ловцу не поздоровится…
…когда школа закрылась, музей еще какое-то время держался, заходили редкие посетители – но власть поменялась, кому-то понадобилась территория, перед звездочетом поставили ультиматум – или убираться прочь со своими экспонатами, или они будут уничтожены. Новая власть не очень-то церемонилась с неугодными ей экземплярами. Создатель уникального в мире музея оказался на пустой безжизненной планете в полуразрушенном зале, оставшемся от какой-то цивилизации, с бесценными экспонатами, брошенными в песок…
…перечитываю статьи многолетней давности, вспоминаю свой недолгий триумф.
…страшно.
Вот теперь по-настоящему страшно.
….в кучу свалены сюда, в грязь, в песок, и надо было что-то делать, приводить все в порядок, спасать то, что еще можно было спасти…
…ближе к рассвету вижу аккуратно расставленные полки, аккуратно почищенные чучела…
Черт….
Черт, черт, черт…
Выжидаю.
Оглядываюсь.
Ни шороха, ни вздоха, ни движения – но что-то есть, что-то, что-то, что-то совсем рядом, вон там, в темноте…
Щелчок выключателя.
Вспышка света.
И – страх.
Вот теперь настоящий страх при виде того, что там, там, там.
Оно.
Нечто.
Несуразное.
Жуткое.