Страница 15 из 28
— Это не выход, месть убивает своего носителя, разрушая его рассудок день за днем.
— Это все, что у меня осталось.
Доктор покачал головой, костеря тех, кто довел этого мальчишку до такого.
— Одевайся и пошли. Твои вещи в шкафу.
Марк кивнул и, не стесняясь наготы, прошел к гардеробу. Отодвинув дверцу, он быстро осмотрел его содержимое. Его вещи еще из той жизни, где его ждал отец, и форма из кадетского корпуса. В углу сиротливо стояла гитара в чехле, к ней был прислонен меч в ножнах — подарок его друзей. Воспоминание о них ничего не всколыхнуло внутри. Быстро одевшись и сорвав знаки различия, не в последний раз он так поступает, Марк достал из сумки фотография в потертой рамке, последняя фотография, где они были счастливы, где мама еще жива. Начавшая сбегать по щеке слезинка замерзла, и он смахнул ее подушечкой указательного пальца. Поставив фотографии на стол, Марк развернулся к доктору и кивнул.
Семен Хаимович еще больше убедился, что у парня серьезные проблемы, стоило посмотреть на его выбор одежды — все черное. А с его приобретенным цветом кожи...
— Возьми шинель, не август месяц на дворе, и пошли.
Парень содрал с нее нашивки со знаками различия и набросил на плечи.
Они в молчании поднялись на плоскую крышу форта, явно приспособленную для пеших неторопливых прогулок: как в одиночку, так и нет.
— Ты не прав, — на втором круче произнес врач.
— Почему?
— Карать нужно не руки, а голову, что все это придумала.
— Значит четвертую, — все так же равнодушно произнес Марк.
— Хорошо, ты их найдешь и уничтожишь: мужчин, женщин, детей, стариков и даже любимых хомячков с кактусами. Что дальше?
— Кажется, я понял, на что ты намекаешь — что у меня не будет смысла жить дальше?
— Ты умный парень, не зацикливайся на мести, ты выгоришь. А там или станешь маньяком, почувствовав вкус крови и свою силу, или сам себе пустишь пулю в висок просто потому, что тебе незачем уже жить. Хотя скорее исчезнешь после пси-коррекции.
— Все возможно, но тебе-то что? — Марк оперся ладонями об ограждение и, не моргая, смотрел на сияющую огнями Северную Пальмиру.
— Моему сыну сейчас было бы столько же сколько и тебе. Ты чем-то мне его напоминаешь.
— Ясно, но от мести я не откажусь.
— Просто не посвящай всю свою жизнь и все силы этому. Твои родители хотели бы, чтобы ты жил, женился на хорошей девушке и порадовал их внуками. Живи, оставайся человеком!
Весь этот разговор, Марка не покидало чувство неправильности, что-то было не так. Интуиция, шестое чувство, как угодно можно это называть, но это «что-то» нашептывало, что это не правильно — и такое наплевательское отношение к устоявшимся нормам приличия, и, самое главное, что нельзя быть настолько откровенным с незнакомым человеком! Да, было еще и странное, необъяснимое чувство, что этому Семену Хаимовичу можно доверять, что он хороший.
— Пре-кра-ти-те! — четко, по слогам, проговорил Марк.
— Что именно? — удивился врач. — Я ничего не делаю!
— Пси-воздействие! «Мозгоправ» или кто вы там, прекратите! Вон из моей головы!
— Хорошо, странно, что ты смог разобраться в этом. Старайся себя контролировать, пока я твой лечащий врач, но в случае чего…
— Благодарю. Осторожней, тут теперь скользко, — предупредил Марк врача. — Значит, мне нужно продержаться до совершеннолетия, дальше будет легче.
— Тебе нужно до получения диплома продержаться. Не забывай, кто ты теперь!
— Значит, мне нужно получить его быстро, очень быстро. Затем... Хотя это пока не важно. Благодарю за помощь, я пойду?
— Да, конечно, а то некомфортно здесь. И один маленький совет: не обращайся ко всем на «ты», есть тут педанты — наживешь себе если не проблем, то неприятностей точно.
Парень криво усмехнулся и неспешно пошел к лестнице.
— Пусть помогут тебе твои боги, если ты в них веришь, Марк, тебе это понадобится, — пробормотал Семен Хаимович и, достав из серебряного с чернью портсигара папиросу, прикурил и жадно затянулся.
Марк же, вернувшись в комнату, начал перебирать вещи. Вскоре он обнаружил пяток писем от Влада с Ильей. Можно сказать, что они его шокировали, вот только эмоциональности у Марка сейчас было не больше, чем у куска льда. Их история, хоть и подправленная самоцензурой — ведь они все находились в закрытых учебных заведениях, казалась невероятной! Пойти фактически на преступление, за которое грозят серьезные неприятности ради практически незнакомого человека... Да, кто поймет эти мятежные и загадочные человеческие души, что появилась в этих не самых гостеприимных местах?
Покачав головой, Марк сел писать ответы.