Поговори со мной

Мощную мужскую фигуру я узнала издалека. Напряжённый разворот, сигарета в руке, которая, то и дело, приближается ко рту, а после из него выходит плотная пелена дыма. Марат стоял в десяти шагах от детской площадки. Со стороны было видно как он щурится, глядя на входные двери моего подъезда, а когда резким движением окурок полетел аккурат в урну, моя решительность поубавилась, а второе «я», трусливо спряталось и не издавало ни звука. Он неожиданно повернулся и взглянул прямо на меня, и тут же дыхание спёрло. В то утро Марат выглядел иначе. Вечером вообще всё кажется менее реальным, а утро настоящее, поэтому его никто и не любит. Вот и Марат сейчас был реальным, даже слишком. Черты лица заострены, взгляд тяжёлый, хмурый, губы плотно сомкнуты и слегка перекошены на левую сторону. Словно он улыбнуться хочет, а ничего не выходит. По лбу залегла глубокая морщина – вчера её не было. Одна рука в кармане широких летних брюк, другая... другой явно не хватает выброшенной сигареты и в подтверждение моих мыслей, он тут же потянулся за пачкой, которая всё это время лежала на беседке. И ведь не забрал никто! Хотя я бы тоже не рискнула. 

– А ты ранняя пташка, красавица.  

– Что есть, то есть. 

– Давно ждёшь? 

– Надеюсь, это не я на тебя так действую. – Вздохнул Марат и подтянул меня ближе, обнял за талию и захват не ослабил, когда я попыталась высвободиться. 

– Я говорю, выражение такое есть, «кровь в жилах стынет». Надеюсь, у тебя пальцы не из-за меня онемели. 

– Бывает... Если не секрет, куда с утра пораньше умотала? 

– Секрет. – Я попыталась улыбнуться, но шутку Марат не оценил, губы поджал и в сторону отвернулся. 

– И с чего вообще ты пытаешься меня контролировать? – Я возмутилась, когда напряжённое молчание затянулось, вполне натурально, надо отметить, а Марат посмотрел со смешинками во взгляде и мягко так, но настойчиво, словно ребёнку, объяснил. 

– Я не давала тебе поводов. 

– Я не о том. 

– Поясни. 

– А я уже сказал, что беспокоюсь. 

– Ты. Мне. Нравишься. Я за тебя беспокоюсь. И мне всё равно, что ты думаешь по этому поводу. – Выждал секунду, меня отпустил и повёл дальше как ни в чём не бывало. ¬– Так, где ты была? 

– В институте была, я два дня как сессию сдала. Нужно было забежать в документах отметиться, да и для шефа справку взяла, подтверждающую, что не прогуливала. 

– Тебе зачётку показать? 

Сказал серьёзно, а сам еле смех сдерживает, смешно ему! За молнию на сумке дёрнула, покопалась, извлекла небольшую книжицу и открыла её на нужной странице, хорошо ещё что привычку такую имею: перестраховываться, и сразу её не выложила. Сунула ему под нос. 

И он читал. Внимательно так, губы трубочкой вытянул, изредка поверх зачётки бросал на меня взгляды, которые не распознать. 

– Представь себе! 

– А ты?  

– Ты ведь не местный, что здесь делаешь? 

– Просто знаю и всё. Ответишь мне или как? 

Я тут же прыснула от смеха, а он вроде как обиделся, нахмурился так, серьёзно на меня посмотрел. 

– Ну, допустим, не школьник. 

– Не школьник. Кто тогда? 

Предложил и хитро посмотрел на меня, голову чуть на бок склонил, прищурился, улыбку сдерживая. Руку мою взял, пальцы разжал и сам стал загибать. 

– И сколько должно получится? – Уже с интересом отвлеклась я, расслабилась, забыла о том, кто он, кто я, наслаждалась общением, не заморачиваясь по мелочам. 

– Получилось. 

– Я не смеялась, я удивилась. А что ты делал в кабинете у Геннадьевича? 

– Да. 

– По работе нужно было заехать. 

– Думаешь, только ты умеешь совмещать несовместимое?  

– Ну, всё, перестань. 

– Девятнадцать. 

– И тебя это не смущает? Куда уже моложе? 

– А почему? – Наивно и на полном серьёзе спросила я. Марат промолчал, только вздохнул. 

– Куда? 

Я оглянулась по сторонам, но ничего подходящего, чтобы утолить мужской аппетит не наблюдала. 





– Пошли в кафе. – Согласился он и потащил меня в нужном, хотя кафе видно не было, а значит, не так уж он и дезориентирован. 

– Что-то случилось? – Бежала я следом за Маратом вприпрыжку, никак не могла догнать. 

– Если честно, то да. 

– Я не замужем. – Буркнула обижено, да за кого он меня принимает! Руку дёрнула и резко остановилась. 

– Тогда у меня мама строгая! – Практически выкрикнула ему это в лицо, почему-то захотелось расплакаться. Я тут волнуюсь, стараюсь понравиться, а он... 

– Наверно, уже дома. – Пожала я плечами... давно дома. 

– Как? 

И, действительно, Марат легко договорился с водителем и уже через десять минут мы были на месте. Он вышел сам и помог выбраться мне, специально в соседнем дворе остановился, чтобы меня не подводить. Заботился. Таксист уехал, а нам пришло время прощаться. По мне бы, сказать «пока» и уйти, но он не отпускал. И руками держал, и взглядом, словно загипнотизировать пытался. Приблизился к лицу и почти коснулся меня губами, но я отвернулась и вместо тёплых губ ощутила резкий порыв презрительного смешка. 

– Марат... 

– Завтра выхожу. 

Выдавил из себя улыбку и отпустил меня, но уйти решилась не сразу, не совсем понимая его реакцию. 

Я буквально бежала, мне было и стыдно, и неприятно. Ну, не говорить же ему, что я никогда не целовалась в девятнадцать-то лет? Сама не понимаю, чего опасалась, казалось бы, чего уже, а я не могла через себя переступить. Где-то читала, что жертва насилия, как бы она не уговаривала себя и других, что всё пережила, без помощи специалиста не может вернуться к нормальной жизни. Я начинаю склоняться к этой версии, как к правде. Со мной что-то не так. 

– Где была? – Вместо приветствия грубый вопрос. Ничего удивительного, я уже привыкла. 

Я тоже за стол присела, взяла небольшую вафельку, откусила кусочек, не знала, чем ещё себя занять, только бы в глаза маме не смотреть. Она ложь чувствовала за километр, оттого и усмехнулась тут же. 

Когда мама вышла, я смогла вздохнуть с облегчением. Не люблю, когда она в таком настроении, а в таком настроении она практически постоянно. Не знаю, что с ней происходит, но маму словно подменили, особенно когда я в кафе устроилась (по Светиной наводке, к слову вспомнить), так и пытается меня уличить в чём-нибудь, у соседей выспрашивает, с кем я возвращаюсь с работы.  

– Привет. – Я улыбалась, действительно была рада его видеть, наверно, и за поцелуем бы потянулась, только вот смелости не хватило, а он, видимо, помня предыдущий опыт, не стал наступать. 

– Отлично. Клиенты сегодня все как на подбор, никаких проблем не было. Такое не каждый день встречается. 

– Д-да... если можно... 

– Да. 

– Час ноль три, – констатировал сухо, без эмоций. – У нас есть минут тридцать, как я понимаю? – Взглянул с вызовом, а меня от этого взгляда передёрнуло, как тогда, когда он официантку устрашал. 

На самом деле у меня не было ни секунды. Дело ведь не в маме, а в том, что Андрей проснётся в любую минуту и расплачется, если увидит, что никого нет, но и уходить от Марата не хотелось. Ёрзала на сидении, пытаясь устроиться удобнее. 

Думаю, не стоит говорить, что дрожь последовала тем же маршрутом?  

Едва ли не извиняясь, бормотала я, опустив взгляд. 

– Всё равно. 

– Нет, у нас девочка одна заболела, я вместо неё выйду.  

Марат дверь с моей стороны открыл, помог выбраться, как и всегда, но не отпустил, а, наоборот, к себе прижал сильнее, и тогда я почувствовала его напряжение достаточно явно, и давление на низ живота было приличным. Что, что, а член – это вам не поцелуи, с этим органом я успела познакомиться. Он понял, что я почувствовала, этого и добивался, в глаза посмотрел, опасно прищурившись, скажи, мол, что ничего не понимаешь и я над этим с удовольствием посмеюсь. Но я промолчала и Марат воспринял это как призыв к действию. Лёгко качнулся, толкаясь в меня бёдрами, глаза прикрыл с тихим стоном, вжал меня в своё тело ещё сильнее. Склонил голову. Так, чтобы губы были на одном уровне с моими. Удивительно, но я только сейчас поняла, насколько он выше меня. Раньше смотрела и было как-то всё равно, а сейчас даже это возбуждало. Я и сама девочка не маленькая, метр семьдесят восемь без каблука, а он на полголовы выше, вот и считай. Я глаза закрыла, но ничего не произошло, только его горячим дыханием обдало. Кажется, до сих пор чувствую тот запах, тот первый опыт. Смесь горького табака и сладковатой мяты. И ничего больше не нужно, чтобы возбудиться. Сразу внизу живота покалывает, разливает жар по животу, в груди щемящее удовольствие, а потом полный облом, потому что всё не так. 

Я не знаю сколько мы так стояли, но губы саднило и дыхания не хватало, ноги подкашивались от удовольствия и я буквально висела на нём, хваталась за то единственное, что держит меня в этом мире. Я первая поняла, что пора прекращать, но не могла оторваться. 

– Я не знаю. – Шептала, сама не понимая, что говорю. 

Он придавил меня к машине, всё сильнее упираясь возбуждённым членом, а меня и у самой всё внизу живота ныло. Я чувствовала влагу, но уже понимала, что так и нужно, она немного ослабляла, смягчала приятное жжение внутри. А Марат, несмотря на свои слова, и не думал отпускать, уже зацеловывал шею, спускался ниже, чем привёл в чувства. Я вспомнила, что мы стоим на улице, Андрей дома один и любой может видеть то, что происходит, тут же попыталась оттолкнуть. 

– Мне нужно идти. 

– Нет, нет, не уходи, подожди минуту, прошу. – Отдышался, уткнувшись лбом в моё плечо, а я не могу, этот невинный жест заставляет меня плавиться, сходить с ума. – Но ведь хочешь, я знаю, я чувствую. Просто скажи «да» и я всё сделаю для тебя, слышишь? 

Сил на то, чтобы вырываться уже нет, все выпил, я могу только надеяться на то, что отпустит, а он не отпускает, крепче прижимает меня к себе, руки, словно оковы, опоясывают, а губы обещают все круги рая. А я разрываюсь между Андреем и Маратом, между желанием уйти, чтобы не разочаровать, и желанием остаться, чтобы узнать, как может быть. Безвольно упираюсь в каменную грудь, ощущая мышцы под своими ладонями, биение его сердца, быстрое, резкое, такое же как и он сам, агрессивное. 

Марат принимает решение и отстраняется, словно часть меня оторвали. И не разрешает приблизиться, а моя просьба как наказание самой себе. Не могу отдышаться. 

Я сделала шаг вперёд, а он за подбородок меня схватил, цепко, практически болезненно, в глаза посмотрел так, что ком в горле стал. Я не боялась его, глупо, безрассудно, игра с огнём, но не страх, поэтому смотрела в серую бездну, затаив дыхание. 

– Пока. 

Кажется, вламываться в квартиру вошло в привычку, дверь я за собой захлопнула, точно гнался кто, и дыхание перевести не могла несколько минут. Прижималась спиной к дерматиновой обивке, ощущала холод металлических кнопок в ней, каждая как иголка впивалась в тело, причиняя боль, а я не могла оторваться, не могла сдвинуться с места, так мне было хорошо.