Страница 6 из 14
Почти получилось, мы с ребятами были в шаге от успеха, но потерпели фиаско – об этом свидетельствовал мужчина, которого я сейчас держала одной рукой, не доверяя закрепленному карабину. То, что он не разбился о воды реки, для неопытного пловца было настоящим чудом, но появление его в моей жизни сулило только неприятности.
Моторка остановилась, и нас начали поднимать на поверхность. Мужчина совсем не шевелился, и это настораживало. Не хватало мне еще стать виновницей в его смерти. Егор удивленно посмотрел на нас, но ничего не сказал, только скулы сжались. Еще бы, я тоже не люблю непредвиденных обстоятельств.
Он помог вытянуть утопленника, а затем подал мне руку. Теперь мы стояли и смотрели на мокрую «дыру» нашего, казалось бы, идеального плана, которая сейчас даже очень симпатично распласталась на дне лодки.
– Это кто? – Егор был шокирован не меньше моего.
– Утопленник, – поймала на себе его удивленный взгляд. – Он прыгнул вместе со мной с моста, а потом…по-моему, хотел меня спасти, но ему кислорода не хватило гоняться за мной под водой.
Я присела рядом с незнакомцем и убрала прядь волос с его лица. Красивый… Интересно, почему он оказался на том мосту и решился прыгнуть? Синие губы, ледяная кожа свидетельствовали о переохлаждении, но слабый пульс все-таки прощупывался.
– Живой, – выдохнула с облегчением и посмотрела на Егора.
Я сбросила мокрую куртку и начала стягивать гидрокостюм. Друг тактично отвернулся – не вижу причин стесняться, особенно когда на кону стоит моя жизнь. Я вообще не стеснительная, кого смущаю, могут отвернуться сами. Заготовленная заранее сухая одежда приятно согрела кожу.
– Что будем с ним делать? – друг протянул мне плед.
Если мы оставим здесь этого мужчину, его могут найти слишком поздно, и он умрет от переохлаждения. Тем более если его найдут, то сразу поймут, что с моим самоубийством тоже что-то не так – не смог бы утопленник проплыть несколько километров против течения. Везти его сейчас в больницу означало полностью выдать себя. Значит, на данный момент у меня был только один выход.
– Помоги мне, – я присела и начала стаскивать с мужчины мокрую одежду. – Я забираю его с собой.
– Аня, ты с ума сошла, – Егор возмущался, но помогать мне все-таки стал.
– Так мы выиграем несколько дней, – расстегнула мокрую рубашку и залюбовалась кубиками на прессе, – и, возможно, я смогу сделать нашим союзником этого человека. Честно скажу, пока не знаю как, но я должна попробовать.
Дрогнувший голос и отчаяние во взгляде – Егор не мог сопротивляться, он тоже понимал, что у нас нет особого выхода. Жаль, что одежды для мужчины не было – высушим эту. Мы закутали его в плед, и я легла рядом, прижимаясь всем телом. Лишь бы только не умер, никогда не видела покойников.
Над нами натянули брезент, скрывая от возможных любопытных глаз. Мотор заработал, унося лодку к конечной точке путешествия, которую, казалось, я могла бы найти и с закрытыми глазами. В выбранном мною уютном уголке на шхерах я останусь один на один с этим человеком, что не могло не волновать.
Сколько раз мы с друзьями ночевали в палатках, грели друг друга после долгих заплывов, но они ведь как семья, а это совершенно чужой для меня человек. Лежит рядом, ледяной практически от переохлаждения, ну и что, что он красивый, кто знает, какой внутри него живет демон.
Эдуард Сергеевич вон как красиво ухаживал, был на всех моих соревнованиях, поздравлял после каждой победы, поддерживал после поражений. Цветы, подарки – разве могла устоять наивная девчонка, у которой и парня-то толком не было? Он был моей первой любовью, первым мужчиной, ласковым и нежным, ровно до тех пор, пока я не решилась высказать свое личное мнение и пойти наперекор его требованиям. Тогда он в очередной раз стал первым в моей жизни – первым мужчиной, который меня избил. Тогда я увидела перед собой совсем другого человека. Это был уже не мой Эдик.
Он стал еще большим чудовищем, когда я решилась уйти от него. Первое, что я увидела после нашего «разговора» о расставании – потолок больничной палаты, красные розы и виноватые глаза моего бывшего возлюбленного. До сих пор еще не все синяки сошли с моего тела.
Я больше не устраивала сцен, просто вернулась к себе в общагу, как только меня выписали. Эдик звонил, говорил, что раскаивается, а потом…потом он просто начал угрожать. Я не поверила, а зря. На меня он руку больше не поднимал, зато в больнице оказался Стас. Я уже тогда поняла, что Фомин нашел мое слабое место и начал целенаправленно бить по нему.
Мои друзья были всем для меня – ближе и родней людей просто не могла представить. Мы с ними росли вместе, а тут вдруг Эдуард Сергеевич решил, что может их у меня отнять. После случая со Стасом, я поняла, что Фомин на этом не остановится, но именно друг мне и не позволил к нему вернуться. А потом в больнице оказался Миша с переломанной ногой, и теперь я уже осознала, что Эдуард Сергеевич – пройденная страница моей жизни. Завершающей каплей стал телефонный звонок, когда он сказал, что следующей будет не рука или нога, а чей-то позвоночник. Ком подступил к горлу, хотелось кричать от бессилия, но я не могла позволить себе быть слабой. Все, что требовалось – придумать, как защитить от него друзей…и я придумала.
Тогда и решила инсценировать собственную смерть. Мой план был почти идеальным, если не считать, что я теряла все. Хотя, что, собственно, у меня такого было? А вот таких друзей не будет уже никогда, если он их всех переломает.