Страница 2 из 63
существовало ли вообще. Затем долго стояли, боясь поднять глаза. Смелее оказалась
Полина, она чмокнула его в губы и исчезла за дверью своего дома. День меняет ночь, которая так коротка, что люди едва успевают сомкнуть веки.
—Вставай, сынок, вставай, уже светает. Надо сегодня заканчивать сенокос. Что-то все тело ломит, быть дождю.
—Сейчас, мама, еще чуть-чуть посплю, глаза не открываются.
—Вставай, если не хочешь, чтобы я плеснула на тебя холодной водой из колодца.
Недавно принесла. Молочко холодное тебя ждет. Только что из погреба.
—Угу, мама, — мычал сын, но продолжал спать.
Мать улыбнулась добрым мыслям своим, отошла: «Пусть еще немного поспит, успеет еще за жизнь свою наработаться. Хороший парень растет, хозяином будет». Душа
наполнялась теплотой и гордостью за сына: “Нет в селе такого сильного, умного, доброго и красивого хлопца! Нет!”
Ее охватили радостные мысли-мечты, что наконец-то им улыбнется удача, и они
выберутся из нищеты.
Сон отступает перед заботами. Быстро расправившись с завтраком Карпо, запрягая в телегу лошадь, спросил у матери:
—Мамо, когда ты спишь?
—На том свете будет время для сна, а сейчас, пока живы, надо работать, чтобы такой сон не пришел раньше срока. Даст Бог, закончим сегодня, надо дяде Трофиму помочь.
Мать взглянула на сына, чтобы понять, как отнесется к ее предложению Карпо.
—Поможем, мамо, но дай хоть разочек искупаться в реке.
Ганна поняла потаенные мысли сына: “Не работы боится, надеется по пути увидеть Полину”.
—Полина подождет, да и в поле она сейчас. Они переехали на дальнюю делянку. Там как раз рядом с Полозовыми делянка Трофима.
—Дяде много косить?
—Еще половину.
—Мамо, почему мы еще дома? Поехали? — то ли в шутку, то ли всерьез заторопился сын.
***
Трофим Курилов, брат отца Карпо, контуженный еще на японской войне, проживал с женой Тосей и дочерью Ольгой на другом краю села. Работа давалась ему тяжело. Как ни старались помогать ему жена и дочь, но косовица двигалась тяжело. Когда приехали на помощь Ганна и Карпо, у Трофима и его семьи не осталось сил даже на радость.
—Господь в помощь!
—Спасибо. Но сказали боги, чтобы и вы помогли,— натружено разгибая спину,
отшутилась жена Трофима.
—Для того и приехали.
—А мы думали сватать дочку соседа, — Тося взглядом лукаво показала на делянку, на которой работала семья Полозовых.
—Ой, тетя, не начинайте,— вспыхнул Карпо.
—Как же не начинать, если после того, как я ей сказала, что ты приедешь, она не
работает, только на дорогу смотрит. Вон дывысь, уже бежит! — концовку фразы она говорила на местном наречии.
Не бежала Полина, а летела. Стрельнув глазами в Карпо, попросила:
—Тятя послал. Водица у нас закончилась. Тетя Ганна, вы только приехали, привезли наверно напиться, – забыв поздороваться, лепетала она, не поднимая глаз.
—Привезли, зови своих, напьетесь и передохнем трошки.
—Да не таитесь вы! — лукавым тоном привела их в чувство неугомонная тетя Тося!
Карпо виновато опустил голову, а Полина, прыснув смехом, убежала.
—Тося, не займай ты их, они еще диты, — не поддержала свояченицу Ганна.
—Ой! Диты -ы! Дывысь скоро бабушкой будешь! А ты кажишь диты!
—Хватит, а то накличете беду. Принесет в подоле, — не на шутку забеспокоилось мать Полины, Евдокия.
—Не принесет, она у нас умная, знает, что делает, — отозвался отец девушки Игнат.
Опять Карпо размеренно взмахивает косой. «Надо сложиться и купить на заводе в
Аксае косилку. Пусть дорого, но не махать же косой всю жизнь». Эта думка на
некоторое время отодвинула ласковые мысли о Полине. Карпо стал подсчитывать, сколько надо продать зерна и скотины, чтобы облегчить свой труд.
Вдруг он почувствовал непривычное сопротивление косе. Будто она срезала
небольшой холмик земли. Карпо остановился и увидел зайчонка, пересеченного почти надвое, который еще несколько раз брыкнул задними ногами, дрожь прошла по его телу, и он затих.
Дочь Трофима Ольга, увидев, что Карпо присел, подошла к нему.
— Ой, Боже! — она прижала руки к груди и отвернулась.
—Что зайчонок? Сколько молодых людей скосила война! Не счесть! — подытожила Евдокия. А вы зажурились за зайчонком. Давайте работать.
Полина, сгребая уже подсохшее сено, смотрит на хорошо скроенного парня, который на соседней делянке размеренно взмахивает косой. Иногда он останавливается, чтобы очистить и наточить косу, перевести дух. Их взгляды встречаются, одаривая друг друга теплотой любви и затаенной от других страсти.
—Карпо, остановись, отдохни, а то девка мается, твои глаза видеть хочет.
—Какая девка?— будто ничего не происходит, отвечает сын матери.