Страница 19 из 63
—У вас есть доказательства?
Степаныч повернулся к Колоде, чтобы задать вопрос об описании места пожара и
найденных следов подков, но тот опередил его:
—Нет у меня ничего.
—Так может, ты не присутствовал, когда мы закапывали труп?
—Я об этом ничего не знаю.
—Как же так Иван Тарасович? Ты же упечешь
парня в острог на долгие годы.
—Не надо было никого трогать, тогда и острог бы не понадобился.
—Да как тебе….
—У меня все в порядке, а ты больше думай о себе.
Линейка, под стражей двух жандармов, увозила Карпо из села. Многие и многие глаза провожали его с сочувствием и хорошими напутствиями. Мать сделала несколько шагов вслед, пытаясь доказать, что сын ее самый лучший и нет на нем никакой вины, но силы покинули ее. Все свое горе она выплеснула в последнем, пронизывающем людские души, крике:
—Карпо, сыночек мой, кровиночка моя, куда же ты? Ты же ни в чем не виноват….
На похороны пришло много народу, когда все разошлись, у могилы остался Игнат: — Прости меня, Ганна, не смог я пойти против своей дочери и жены. Не хотел зла тебе и твоему сыну. Если можешь, прости. Только думаю, что кара для нас будет жестокой. Он опустился перед свежей могилой на колени.
***
Свадьбу сыграли, но не было на ней веселого вихря песни, задора, все было пронизано недосказанностью, покрыто тенью вины. Пел наемный хор под наемные гармони. Когда свадебный поезд из нескольких тачанок колесил по селу, его ни разу, как того требует
обряд, никто не остановил, чтобы выпить чарку на счастье молодым. Бутылки со
«Смирновкой» остались нераспечатанными.
—Надо еще ехать, иначе не будет им счастья—требовала свашка от Григория Сабитова.
Лошади красиво несли свои головы, привлекая взгляды, но встречные сторонились и отворачивались. Только Танька-брехло остановила поезд из нарядных троек у дома
Сабитовых.
Сват и свашка, обвязанные цветастыми рушниками, бросились к одинокой женщине. Но она, не обращая на них внимания, крикнула во весь голос: — Будьте вы прокляты!— и в знак презрения плюнула лошадям под ноги.
***
Карпо судили в Ростове-на-Дону. Получил он четыре года ссылки.
На этапе Карпо помогал человеку, с виду городскому, тщедушному и больному. Звали его Марк, по фамилии Исаевич. В конце пути тот пообещал выхлопотать Карпо перевод к политическим. Там и режим свободней и кормежка получше.
Долгие зимние вечера, Курилов слушал споры этих людей о какой-то революции,
понять не мог, чего им собственно надо. Одни кричали, что пора поднимать народ на эту самую революцию, другие кричали рано. Один из тех, что кричал рано, вдруг
обратился к Карпо:
—Карп Николаевич, скажи, что ты думаешь о революции? — Карпо онемел от такого обращения. Так называли его только в суде, когда объявляли приговор.— Ну что же вы молчите, скажите, что обо всем этом думаете?
—Из всех ваших разговоров я понял одно, что богатеев, за их жадность и подлость
надо давить, как клопов. Это мне по сердцу. А когда? Чем быстрее, тем лучше!
Ответ Карпо вызвал еще более ожесточенный спор.
—Это дорога к бандитизму и ничего общего с революцией не имеет. Надо сначала
научить массы революции, а уж затем….
—Ждать нельзя! Пока народ недоволен. В противном случае….
Дискуссия продолжалась до утра, но никто отступать не собирался. Из всего разговора Карпо понравилось то, что в нем заметили человека и назвали по отчеству. Одно то, что обе стороны согласны давить богатеев, ему было по душе. Сколько раз он представлял, как приедет домой и….
Его все чаще привлекали к разговору, интересуясь жизнью простых крестьян и их
отношение к мироедам-помещикам. Чтобы больше понимать в этих мудреных
разговорах, он попросил Исаевича ответить на волнующие его вопросы.
—Скажи, что будет с крестьянами после революции?
—Отнимем у помещиков землю и раздадим таким, как ты.
—А что же я буду делать с землей, если у меня нет ни быков, ни лошади, да ничего нет?!
—Новая власть будет заботится о самом бедном человеке, ведь эта власть будет вашей. Выберете совет из бедноты и делите все по совести.
—Как это по совести? Каждый захочет оторвать кусок пожирнее, потом еще и еще. Станет опять мироедом.
—Чтобы не воровал, мы его к стенке поставим.
—Все равно непонятно. Люди ведь все разные.
Один больной, второй дурной, третий пьяница или лодырь. Как с ними быть? Тоже к стенке?
—Больным помогать, остальных перевоспитаем железной революционной рукой.
—А с землей как?
—Я же сказал, отнимем у помещика-мироеда и раздадим бедноте.
—Это я понял, но земли-то разные бывают. Одна родит, другая только обещает.
Скандал намечается.
—Этот вопрос мы еще не рассматривали, но думаю, что если мы власть на местах
отдадим бедноте, то вам виднее, как разделить землю.
***
Полина на первых порах держалась в стороне от дел, не связанных с домашними
заботами. Тесть постепенно вводил в курс дела Андрея, но от этой затеи ничего не получилось.
Отец дважды посылал заключить договора, оба оказались невыгодными. Сабитов
ругался, а Андрей все больше замыкался в себе, большую часть времени проводил у