Страница 200 из 219
Облегчённо вздыхаю, чуть ли не со слезами на глазах хватая анальгин и небольшую бутылку воды. С жадностью отправляю в рот таблетку и запиваю двумя большими глотками.
- Какую подружку?
- Ту самую, - с нескрываемой брезгливостью отвечает парень.
Сначала я думаю, что Костян имеет ввиду Ирку, но потом вдруг понимаю, о ком он говорит. Вот только при чём тут она?
- К Элли? Зачем? – кривлюсь я. – Я думал, мы поедем к моей матери.
Костя удивлённо смотрит на меня, но вопросов не задаёт. Давит на газ, обгоняя зазевавшуюся «ауди», недолго молчит.
- Я вышел на водителя фуры. По официальной версии он угнал тачку, не справился с управлением и выехал на встречку, - пауза. – Его быстро упекли за угон, убийство пришивать не стали. Недавно парень вышел.
- Вот, почему я не мог ничего найти, - вздыхаю, потирая переносицу. – Хотя для моих связей отыскать зэка было бы раз плюнуть. Видно, следы везде подтёрли.
- Скорее всего, - задумчиво хмурится. – Я нашёл его, и в ходе нашей милой беседы узнал, что ему заплатили. Просили угнать фуру и врезаться в машину твоего отца, обещали быстрый срок и много денег. Заказчицей была женщина. Блондинка. С дурацкими серьгами в виде редисок. Он опознал её по фото.
- Не понимаю, - пытаюсь соорудить в голове логическую цепочку, но ничего не получается. – Бред какой-то. Зачем убивать своего жениха, они ведь собирались пожениться! Она бы стала частью нашей семьи, могла получить долю в компании. Может, этот чувак соврал? Просто показал на первую попавшуюся фотографию?
Костя качает головой. Думает.
- Про серьги он сказал раньше.
- Всё равно фигня получается.
- Вот сейчас и проверим…
Костя не горит желанием больше разговаривать, да и я тоже не спешу заводить беседу, полностью погружаясь в своим мысли. Сначала встреча с Андреем Власовым, посеявшая во мне сомнения, затем фотографии в почтовом ящике, теперь поездка к бывшей возлюбленной. Я не виделся с Элли с того момента, как отдал ей акции брата. Понятия не имею, что с ней стало и какой образ жизни она ведёт, и, если быть честным, не особо горю желанием выяснять.
Оказывается, Элли живёт гораздо ближе, чем я думал.
- Не говори, что я мент, - просит Костя. – Она может отказаться разговаривать и решит нанять адвоката, придётся заводить официальное дело, а я не уверен, что получится.
Слушаю в пол уха, щёлкая зажигалкой и затягиваясь. Мы стоим рядом с подъездом, пока что не решаясь позвонить в домофон.
- Расспроси её сам, сделай вид, что искал информацию об аварии и вышел на Толю Кострова. Это водитель фуры. Скажи, что он сдал Макееву, - продолжает свой инструктаж Назар. – Только аккуратно, а то спугнёшь. Меня она уж точно слушать не станет. Понял?
- Ага, - бормочу я.
Вся информация вылетает из другого уха под натиском тяжёлых мыслей. Не хочу видеться с Элли. Как-то я поклялся себе, что знать её больше не собираюсь.
Когда я выкуриваю половину сигареты, дверь подъезда открывается, выпуская мужчину, и Костя поспешно бросается вперёд, успевая просунуть ногу в щель.
- Пошли, - командует.
Приходится затушить окурок о мусорное ведро и, выбросив бычок, последовать за Костяном. Не помню, на какой этаж мы поднимаемся, но, выйдя из лифта, подходим к двери справа. Не успеваю я рта открыть, как Назар нажимает на звонок, и тот трелью раздаётся в квартире.
Дверь открывают не сразу. Я слышу шаги, затем тишину. Видимо, смотрят в глазок и не решаются впустить нас.
- Какие люди, - говорит Элеонора Макеева таким голосом, словно всегда знала, что когда-нибудь мы придём за ней.
Она вытянулась, стала спортивнее. Длинные волосы собраны в конский хвост, на лице ни грамма косметики, хотя на ногтях идеальный бежевый маникюр. Белая майка, домашние шорты. Лямки чёрного лифчика обтягивают плечи, и я невольно вспоминаю ту манерную блондинку, которая ни за что в жизни не стала бы так одеваться. Даже дома она всегда выглядела словно после салона красоты.
- Привет, - пытаюсь собраться с мыслями и вспомнить, о чём мне пару минут назад говорил Назар. – Есть разговор.
Элли смотрит на меня, затем на Костяна насмешливым немного уставшим взглядом.
- А вы как всегда парочкой ходите? – усмехается, затем возвращается обратно в квартиру, дверь не прикрывает, и мы пользуемся молчаливым приглашением, чтобы зайти следом.
Макеева ждёт, пока мы разуемся, и ведёт нас на кухню. Здесь просторно и уютно, на столе детские баночки, в углу парочка игрушек. Я думаю о её ребёнке, и почему-то всё внутри меня скручивается.
- Налить что-нибудь? – предлагает Элли.
- Нет, спасибо, - Костя решительно присаживается на табурет, осматриваясь по сторонам в поисках чего-то важного, а я предпочитаю постоять.
- Так, и о чём там поговорить хотели? – как бы просто так интересуется.
Она прислоняется спиной к тумбе, скрещивает на груди руки. Смотрит на нас по очереди выжидающе и нетерпеливо, и я в очередной раз понимаю, что от той прежней девчонки мало что осталось.
Костя возится на табуретке, бросая на меня раздражённый взгляд на подобии: «ничего доверить нельзя», но начать разговор не успевает. С громкими визигами на кухню забегает мальчик. Он замечает нас и замирает, удивлённо хлопая большими серыми глазами. Его чёрные волосы кроткие и растрёпанные, синяя футболка и маленькие спортивные штаны придают ему забавный вид.
Я вижу ребёнка, и мой мир переворачивает сверх на голову. Я задыхаюсь, голова кружится, в горле пересохло. Этот пацан вылитая копия брата, только маленькая.
- Артём, поздоровайся с гостями, - чуть строго просит Элли.
Мальчик тычет себя пальцем в щёку и невнятно бормочет: «здрасте», после чего теряет к нам интерес и виснет на ногах матери.