Страница 37 из 43
‑ Не начинай этот разговор, Ла-ти, – от тихого голоса Линфри повеяло глубокой грустью, рука девушки замерла между лопатками брата.
‑ Поверь, я и сам этого не хочу, но я бы многое отдал за то, чтобы кто-нибудь вовремя поговорил со мной об этом, – ответил Ларканти. Несмотря на серьезность предстоящего диалога, он пытался смаковать прохладу струек, бегущих вниз по ноющему лицу.
‑ Почему ты так уверен, что моя связь с Лиорой тоже обернется трагедией? – печально и устало отозвалась девушка.
‑ Потому что ты пепельная, а она бледная! Шкатаак! Какие еще нужны причины? – огрызнулся Ларканти, ‑ сорок лет назад ваш союз стал бы светлым символом мира между нашими народами! Но те времена давно прошли. Сейчас эта связь клеймит вас обоих! Для вас не будет места в Саантире. Даже если повезет, и вы избежите открытого притеснения, мирной и счастливой жизни, которую рисует твое воображение, вам никогда не вкусить!
‑ Я не верю твоим словам. В головах Хинаринцев еще есть благоразумие, и надежда на продолжение мира пока горит ярко, – отмахнулась девушка. Затем она ненадолго замолчала и добавила более тихим голосом, ‑ если ты прав, и Саантир поддастся панике, то мы оставим его…
Рука Линфри дернулась, когда мускулы брата мгновенно налились кровью.
‑ Ты хочешь бросить город, когда он нуждается в тебе больше всего? Выходит клятва Нару была пустым звуком? – процедил страж, не оборачиваясь. В каждом слове, что обрушилось на Линфри, слышались укор и разочарование.
‑ Ты не имеешь права этого говорить! Сколько себя помню, я жила согласно клятве! Следовала ей даже до того, как она торжественно слетела с моих уст на террасе храма черной крови! – голос Линфри стал громким и уязвленным. После нескольких мгновений тишины, девушка тихо и безрадостно добавила, ‑ раненные, больные, калеки, ночи без сна… я научилась с этим мириться. Но я не могу оставить того кого люблю. Сама идея кажется мне кощунственной…
‑ Кощунственной? Легко хранить клятву, когда речь идет о бессонных ночах и созерцании человеческих внутренностей! Это, конечно, очень неприятно, но вполне сносно, особенно когда тебя поддерживает гордость за свое дело и уважение со стороны Саантирцев!
Все так же, не оборачиваясь, Ларканти вышел из таза и натянул просторные шаровары на сырое тело. Оставляя на полу мокрые следы совершенно разных стоп, страж похромал к провалу остывшего камина. Девушка следовала за ним, судорожно перебирая в голове фразы, которыми может оправдаться.
‑ Как я могу оставить Лиору? Это разве не предательство? Какую гордость можно испытать за такой ужасный акт? – девушка ухватилась рукой за прохладное плечо Ларканти, но страж не отреагировал и молча начал вливать тонкую струйку каменного масла под кучку гладких камешков. Молчание, повисшее в кабинете, дало девушке сосредоточиться и развеять внутренние терзания,– Знаешь… а ведь совесть не должна мучать меня за смятение. Разве это нормально оставить близких ради долга перед городом, где тебя могут клеймить лишь за то, что ты любишь Хинаринца с другой стороны неба?
‑ Саантир здесь не причём. Просто хинаринские сердца, вопреки учениям храма черной крови, это не безупречные рубины, а шарики дерьма, – процедил Ларканти, стараясь унять разгорающееся раздражение, – достаточно взглянуть на Зверерожденных, чтобы это понять.
‑ Зверерожденные – жестокие дикари, почти животные. Как их можно сравнивать с нами?
‑ Поверь, Нар отмерил злобы поровну, нам и им. Отправь в пустыню любого и недели не пройдет, как он уподобится кочевникам. Пускай их картины это грязные разводы на стенах пещер, одежда – тряпки, стянутые с мертвецов, а их незамысловатая музыка звучит из продырявленных костей. Но разве это не знаки того, что и в их грудях иногда возникает непонятное тянущее чувство, заставляющее желать странного: выразить себя, оставить след в мире, пусть и грязью на пещерном своде. Так в чем же наши отличия?
‑ В Саантире… ‑ растерянно прошептала Линфри.
‑ Думал до тебя никогда не дойдет! – не давая девушке опомниться, продолжил Ларканти, – Представь: пока солнце еще не начало обжигать кожу, ты собираешь капли росы из трещин в скалах. Затем гоняешься за каменными саламандрами, а потом, в тени Нар’Катиров, плетешься по одинаковым барханам, пока усталость или смерть не свалят с ног. Думаешь, у тебя будет время созерцать небо и задумчиво чесать подбородок, когда каждая секунда промедления это угроза для тебя и твоего потомства? А записать размышления и передать их последующим поколениям? Это будет казаться тебе разумной тратой времени, если вместо рукописи можно взять еще один бурдюк с водой, да и письменность еще надо изобрести… Пойми, Саантир это не просто каменный ящик в котором мы прячемся от песчаных бурь. В жестоких условиях пепельных пустынь города имеют несравнимо большее значение. Из поколения в поколение это место делает нас лучше и не дает вновь сорваться в дикость. Когда речь идет о защите Саантира, то на кону не только бесчисленные жизни не самых плохих хинаринцев, но и сама наша цивилизация.
‑ Но Лиора? Ей ведь будет плохо без меня. А я буду тосковать по тому счастью, что могло бы у нас с ней быть…
‑ Истинная преданность проверяется тогда, когда выбранный путь становится столь сложным или неоднозначным, что следование по нему кажется чем-то неправильным.