Кровь еретика

Победоносные карисальские легионы вошли в административный центр протектората, когда город освещало полуденное солнце. Прокуратор Востока явился во дворец и не тратя времени на еду или отдых, немедленно собрал заседание Народного Конвента. Вокруг грозного генерала суетились оруженосцы, снимая с него броню, когда члены Конвента явились на его зов.

- Можете возрадоваться, - объявил им Еввентий. - Великая Карисальская империя не только даровала вашей стране свободу от царской тирании, но и совершенно бескорыстно помогла подавить опаснейший мятеж, угрожавший становлению молодой республики. Генерал Антэл сейчас занимается ликвидацией его последствий. Я же в самом ближайшем будущем покину вашу страну вместе со своими легионами. У меня много забот дома. Так что начинайте принимать дела. Все дела. Отныне вы, Народный Конвент, правите судьбами Оксодской республики. Я же, властью данной мне Карисальским государством, объявляю на вашей земле наступление вечного мира! Не забывайте о жертвах, принесённых ради вас нашим народом. И храните этот мир как самое величайшее сокровище.

Глава 14

Размен

Многие рассуждают, был ли выбор у отца нашего и наставника? Заблуждаются они. У истинно праведных нет выбора, ибо пред ними лежит лишь одна дорога, дорога божья. И тем более не выбирал Благочестивый Корнэк, ибо Сам Великий Предвечный избрал его Лучом Звезды.

(Правосудный Ладжо, «Деяния Основателя»)

3462 год Эры Пришествия, 2-й месяц лета, день 14-й. Лаконд Эрдиз, леса на правобережье Сарконы.

Сосновый лес укрыл в своей чащобе маленькую группу беглецов. Корнэк, его первый ученик Ладжо, Венкэ, Нэйти, их дочери Ксилли и Марийка, изобретатель Ливерий, Игно и трое солдат. Это всё, что осталось от громадной повстанческой армии, от заразного еретического движения, потрясшего основы Оксодского протектората. Оказалось достаточно одного мощного удара объединённых сил оккупантов и их прислужников, чтобы похоронить все достижения, которых с таким трудом достигли Луч Звезды и его полководец Золотой Змей. Луч остался, но ему уже не для кого было светить. Змей тоже был жив, но он лишился всего, что делало его грозным и опасным. Они сидели молча, лишь периодически обмениваясь ничего не значащими фразами. Даже маленькие дочери Венкэ молчали, чувствуя, что произошло нечто ужасное. Вокруг них стягивалась петля карательных отрядов, зачищавших лаконд. Бежать было некуда. Посланные в разведку солдаты донесли что прислужники оккупантов рыскают со всех сторон. Даже на другом берегу Сарконы бродят конные и пешие патрули. Днём и ночью. Хватают всех, без разбора. Венкэ лично отправлялся в разведку и убедился в том, что солдаты не ошиблись. Всё было именно так, как они донесли. Каратели не спешили, им было некуда торопиться. Ещё дня четыре и петля затянется окончательно, сойдясь в центре сосновых лесов. А может понадобится и гораздо меньше, если какой-нибудь взвод из Карательного Корпуса решит раньше других залезть в чащу.

Венкэ сидел, привалившись спиной к стволу дерева и безразлично смотрел как в траве рядом с ним суетятся муравьи. Иногда лесные труженики залезали на его ногу и бегали по штанам и сапогам. Он не мешал им. Ему было уже всё равно. Когда их найдут и убьют каратели, у этих трудолюбивых насекомых будет большой пир. Венкэ даже радовался, что его будут есть именно эти весёлые ребята. Конечно, и другие насекомые набегут. Звери, птицы. Если бы не Игно, его труп уже доедали бы в полях у разрушенной крепости, где полегла вся его армия. Было бы справедливо, если бы генерал погиб вместе с ними. Но нет. Когда стальная лавина легионов начала брать его армию в окружение, Венкэ был в самой гуще боя. Он повёл два полка навстречу легионам, но остановить их движение было невозможно. Карисальские солдаты быстро истребили его воинов и двинулись дальше. В последний момент Игно выхватил его из гущи схватки и оттащил в сторону. Опомнившись, Венкэ увидел перед собой стену щитов и мечей. Его армия попала в кольцо. Её генерал оказался с внешней стороны кольца. Он не пытался собрать силы, чтобы прорвать окружение. Они с Игно и ещё несколько тысяч солдат позорно бежали с поля боя. Зачем? Чтобы продлить существование ещё на пару недель и умереть в лесу, словно загнанный зверь? Глупо, всё это глупо. А ведь он на полном серьёзе помышлял себя победителем Карисальской империи, освободителем родной страны. Золотой Змей... Ха! Червяк, не более того.

Уложив дочерей спать, Нэйти подсела к своему возлюбленному. О чём он сейчас думает? Нэйти не стала спрашивать, просто обняла его и положила голову на крепкое мужское плечо. Наверняка, Венкэ сейчас горюет о своих павших товарищах. О проигранной битве. Или думает про Гиону? Странное дело. Когда около года назад он привёл в их дом в Хокорде эту беспокойную озорную девчонку, Нэйти почему-то не почувствовала к ней никакой неприязни. Она даже не ревновала. Нэйти и Гиона очень быстро подружились, вместе заботились о дочерях Венкэ. Правда за такую нескрываемую фривольность на Венкэ стали смотреть с осуждением. Особо благовоспитанные и так были недовольны его безбрачным сожительством с замужней Нэйти, а тут ещё какая-то девица. Но самой Нэйти стало как-то безразлично на эти пересуды. Если возлюбленный хочет выставлять себя на посмешище, это его проблемы. Она будет выше этого. Единственное чего опасалась Нэйти, это что Гиона приживёт от Венкэ сына. Но девица почему-то так и не забеременела. То ли знала рецепты нужных отваров, то ли просто была бесплодная. Когда весть о разгроме достигла Хокорда, в городе поднялась паника. Но женщины знали что делать. На подобный случай Венкэ продумал план отхода и показал укромное место, где они встретятся. Когда всё было готово к бегству, Гиона задержалась в одной из комнат. Туда пришла Нэйти. В руке её сверкнул кинжал и истекающая кровью соперница упала к ногам коварной подруги. Венкэ не вспоминал про неё вслух. Лишь когда встретились в назначенном месте, поинтересовался где Гиона. Нэйти соврала, что не знает. «Потерялась во время бегства из города», - был её ответ. Нэйти очень боялась, что каратели будут искать её с детьми, ведь про них знали все. Однако страхи молодой женщины были напрасными. Сразу же после взятия, победители учинили в городе страшную резню, в которой погибли все жители. Так что найти среди этих гор мертвецов женщину с двумя дочерьми было сложно. Допросить же было некого.

Корнэк был удручён едва ли не больше, чем Венкэ. Всю жизнь он искал правду, стараясь докопаться до истины астритского учения, скрывающейся за толщей нанесённых на неё ложных мифов и искажений. Потерял любимую жену и детей, был отлучён от архивов и библиотек. Был убит. Но Великий Предвечный оживил его, избрал его Лучом Звезды, открыл ему великие тайны и даровал великую силу, дабы с помощью неё и своей проповеди он вернул истину в заблудший мир. Казалось, что победа близка, нужно лишь протянуть руку. Корнэк был среди тех, кто убеждал Венкэ дать генеральное сражение. Он верил, что победа будет за ними. Именно сейчас, когда все силы тьмы собрались в одном месте, наступил самый благоприятный момент, чтобы уничтожить их всех разом. Одним могучим ударом. Победа была гарантирована, так казалось Корнэку. Но случилось самое страшное и непоправимое. Что же это было, откуда в нём была такая уверенность в неизбежности победы? Это наказание Предвечного или он поддался искушению демонов, нашептавших ему в уши сладкую ложь? Неподалёку отсюда на лесной опушке они нашли заброшенную молельню. Корнэк ходил в неё два-три раза в день помолиться. Он просил Великого дать ему совет, наставить на правильный путь. Среди потрескавшихся от времени фресок со священными сценами, Корнэк чувствовал небывалое умиротворение. Такое, должно быть, испытывают праведники в раю перед Его Очами. Молитвы приносили мир в его душу, но не приносили ответа.

Но проснувшись сегодня утром, Луч Звезды понял, что хочет от него бог. Несколько часов он сидел на земле и продумывал подробности плана. Его никто не беспокоил. Ближе к полудню Корнэк поднялся с земли и повелел Ладжо следовать за ним. В шалаше он приказал разжигать огонь для проведения таинства. Пока тот возился с кремнями, раздувал пламя, подкладывал нужные щепы, чтобы получились подходящие угли, Корнэк объяснял ученику свой замысел. Как и ожидал учитель, Ладжо был шокирован услышанным. Некоторое время он не мог произнести ни слова. Потом принялся отговаривать, убеждать, что должен быть иной выход. Но Ладжо был очень способным парнем, за что его и выбрали в первые ученики. Он быстро понял, что иного выхода нет. Таинство заняло не очень много времени. По его завершении, Ладжо с удивлением оглядел свои руки, окутанные голубоватым сиянием. «Знаю, - улыбнулся ему Корнэк. - Но кроме тебя его никто не видит, так что никому не рассказывай».

Вскоре после таинства в шалаш пригласили Игно. Воин внимательно выслушал всё, что от него хочет Корнэк. Выражение растерянности и потрясения застыло на лице офицера. Он очень долго не мог выйти из оцепенения. Ладжо дал ему отхлебнуть воды из фляги, что было очень кстати. Рот Игно пересох так сильно, что язык едва мог шевелиться.

- Учитель, вы правда хотите, чтобы я это сделал? - выдавил он из себя. В словах этих сквозила надежда, что происходящее всего лишь дурной сон.

- Да, - развеял его надежды Корнэк. - И это очень ответственное дело.

- Учитель, я даже не знаю, что ответить... Если это нужно для нашего дела, если это угодно Предвечному, то я согласен. Но что же будет, если я не справлюсь?

- Ты очень сильно рискуешь, - согласился Корнэк. - Но у тебя всё получится, не сомневайся.

- Я справлюсь? Да... Да, конечно, у меня всё получится. Но как же моё... Моё имя? Ведь отныне меня заклеймят позором.

- Это возможно только в случае, если мы проиграем наше дело, - ответил за учителя Ладжо. - Но если мы победим, то я позабочусь о твоём добром имени. Если ты сделаешь всё правильно, то они примут тебя. Если провалишься, то всё погибло.

- Я справлюсь, - повторил Игно. - Ради вас, учитель. Ради всех, кто погиб на этой войне. Их смерть не будет напрасна! Да смилуется надо мной Великий Предвечный!

Оставшиеся часы Корнэк и Ладжо объясняли своему избраннику все тонкости предстоящего дела. Игно внёс много дельных предложений по организации связи в дальнейшем. Уже ночью Корнэк благословил Игно на предстоящее опасное и трудное дело.