Книга 3 Вольница обречённых

- Я Мирину не любила никогда, - сказала Агата, когда Всеслав закончил свой долгий рассказ о походе в Крайнесточье. - Она ведь просто использовала меня в своих интригах против Деяна. Но всё равно жутко. Даже жаль её немного, ужасная смерть. Но зато ты победил теперь окончательно. Но я так и не поняла, зачем ты в Шахова дротик кидал?

- Не мог позволить, чтобы он убил Лютогоста, а всё к этому и шло. Откуда мне было знать, что брат вывернется и встанет на ноги, он ведь лежал. Тссс... Спи, малыш, спи, - Всеслав качал на руках своего маленького сына.

- Ой, вот этот Шахов ужасный тип. Он ведь поначалу кое мне пытался подступиться, хотел, чтобы я стала его любовницей. Но я его отвергла, тогда он Элли соблазнил. Бедная Элли! И Веру жало очень. Я ведь с ними дружила, особенно с Верой. Хорошо, что он умер, надеюсь долго мучился. А Лютогост с тобой так и не разговаривает?

- Неа...

- Но как же он конницей командует, если не говорит с тобой?

- По службе общается, а так стороной держится. Он ведь хотел сам убить Шахова, а выходит, что я помешал.

- Понятно, жаль, что так... Надеюсь вы скоро помиритесь. Хорошо, что война закончилась. Давай его мне, я отнесу в колыбель. Смотри как заснул быстро на твоих руках! И не плакал даже, почувствовал папу.

- Война не закончилась ещё, - ответил Всеслав, передавая Агате сына. - Ещё со сваяльцами будем зимой сражаться.

Агата уложила сына и вернулась к любовнику. Обняла его, положив голову ему на грудь. Он наслаждался ароматом её волос.

- Когда же теперь в поход? Месяца через два?

- Примерно.

- Тогда пойдём в спальню. Я так соскучилась по тебе!

- Слушай, Агата, я тут подумал. Перевезу ка я тебя в Древгород! Будем чаще видеться. И не надо будет ехать несколько часов до тебя, ещё по грязи по такой. Поселю тебя в тереме своего дяди Николая, он всё равно пустует.

- А как же твоя жена? Ей точно не понравится такое. А гвардейцы? Ты говорил, что они вообще тебе угрожали в том числе из-за меня.

- Жена... Зима и так про тебя знает. А насчёт гвардейцев не волнуйся, не так долго им осталось!

***

Зима Строгова оглядела сидящих за столом мужчин. Лютогост, Волк Озеров, Харитон Волков, самые ближайшие и надёжные помощники её мужа. Она сама пригласила их. Четыре дня назад Всеслав привёз в Древгород свою беззаконницу Агату Михайлову и сына, которого та прижила от него. Поселил их в тереме, в котором проживал когда-то казнённый за предательство Николай Строгов. Зима и глазом не повела, делая вид, что ей наплевать. Но это было не так. Этот поступок Всеслава был очень странным. А что если он решил развестись с Зимой и жениться на этой Агате? Сделать наследником своего сына от неё? Этого допустить нельзя. Такой опрометчивый поступок может сломать только что устоявшуюся систему управления Рустовесского государства, которое ещё не оправилось после многолетней междоусобной войны. Не говоря уже о том, что Зима не могла допустить, чтобы её дети лишились всего. А значит, ей нужны союзники из самого ближайшего окружения Всеслава. По сравнению с теми временами, когда Зима только прибыла в Древгород, теперь она очень хорошо разбиралась и в политике и в людях. Все собравшиеся были так или иначе недовольны её мужем. Всех он чем-то обидел. И все они были его самыми ближайшими полководцами. Зима Строгова сама налила каждому из гостей пиво, себе же взяв чашу с клюквенной водой.

- Спасибо за угощение, госпожа, - поблагодарил её Волк Озеров. - Но ты ведь вряд ли пригласила нас просто, чтобы попотчевать пивом.

- Конечно, я звала вас не за этим, - улыбнулась Зима. - Мне нужны друзья. Надёжные друзья, - подчеркнула она. - И я хочу поговорить с вами, чтобы понять, можем ли мы доверять друг другу. Возможно ли мне, скромной женщине, рассчитывать на дружбу и поддержку столь могучих и прославленных мужей.

Глава 14

Усмирение лешего

Готовясь к походу, Харитон Волков часто смотрел на карту сваяльских земель. Точнее, картой это было назвать сложно. Просто северо-западная часть Густошумья, на которой было подписано название племенного союза, обозначены верховья реки Рустовесь и границы Хладоручья и Солоплажа. Точной карты владений самого воинственного племенного союза ни у кого не было. Сваяльцы ревниво охраняли свои родные леса от внимания предельных и державных властей, не допуская визитов чужаков. По правде говоря, к ним никто и не стремился пробраться. Слишком это было опасно, так как путь в одиночку означал смерть, а путь большим отрядом войну.

Только оказавшись в землях сваяльцев, Харитон Волков понял, что скрывает бумага, на которой были обозначены земли сыновей лешего. Леса. Дремучие заснеженные леса и промёрзшие, наверное, до самого дна болота. Никаких дорог там не было, только тропы. Звериные и людские тропы, посреди бескрайних хвойных лесов. На карте все эти края можно было накрыть ладонью. На месте они казались настолько громадными, что в них бесследно исчезало многотысячное войско. Что уж говорить об одном человеке, когда он глядя на исполинские двухсотлетние ели понимал, насколько временным гостем является в этой жизни.

Жителя Рустовесского государства было сложно удивить стоящими непроходимой стеной большими деревьями, его родина была практически вся покрыта густыми лесами. Но леса сваяльцев были какими-то особенными. Таили они в себе какую-то страшную загадку, заставлявшую чувствовать необъяснимый ужас, поселившийся в душе с того момента, как рать переступила порог сваяльских владений. Это было не просто ощущение угрозы, которую несли летучие отряды врага, нападавшие на ратников из засад. То был именно ужас перед кем-то, кто незримо хозяйничал тут. Недовольный незваными гостями, он поселил в каждом из них страх, который то разгорался до панического ужаса, то отступал, будучи слабо заметен, но никогда не исчезал полностью, досаждая как вцепившийся в тело клещ-кровосос.

Здесь, в этих лесах Харитон стал понимать почему сваяльцы не принимают Элая и даже к древним богам относятся без должного почтения, хотя на словах причисляют себя к благоверам. Но на деле называют себя сынами лешего и вышивают на своих чёрных знамёнах жуткий туманный лик, злые зелёные глаза которого дополняются кровавым оскалом рта. Лютогост Строгов рассказывал Харитону, что во время своей войны на севере заходил несколько раз в сваяльские земли. Тогда они были союзниками в войне против Юрьевых, Озеровых и Булатовых, поэтому сыновья лешего давали его отряду временное убежище, не позволяя тем не менее, углубляться в их владения. Говорил Лютогост о странном обычае, когда самую красивую девушку после особых таинств, раздевали донага и вечером отправляли на другой берег речки, ручья или озера. Смотря по тому, у какого водоёма стояло поселение. Однажды брат державного князя сам был очевидцем такого обряда. На противоположном берегу девушка садилась на бревно или камень и все ждали темноты. И когда спускалась ночь, темноту разрывал жуткий вскрик, услышав который, все жители поселения начинали радостно молиться и петь хвалебные гимны. Но молились они вовсе не Позару и Светлобе, молились они своему отцу лешему, благодаря его за то, что принял их щедрый дар.

Харитон медленно, но настойчиво вёл свою рать вглубь владений сваяльцев. Под его началом было собственное войско, а также Гвардия Элая, командующим которой он был назначен и всякий разбойный сброд, собранный в отдельный отряд, чтобы получить возможность искупить свои преступления, воюя за державного князя. Чуть больше восьми тысяч человек шли против сваяльцев, но это был только передовой отряд. В Белошумье расположился Всеслав Строгов с двадцатитысячной армией, готовый по первому зову прийти на помощь своему подданному. По замыслу Харитон наносил сваяльцам первый сокрушительный удар, должный до крайности истощить их и без того не великие силы, подорванные длительным противостоянием с Домом Юрьевых. Нужно было не просто нанести поражение их боевым отрядам. Перед князем Волковым и его ратью была поставлена цель лишить восставший племенной союз той основы, без которой невозможна ни одна ратная организация. Для этого Всеслав дал разрешение подвергать их селения полному разорению и истреблению. Самый бунтарский племенной союз Рустовесской земли должен был понять, что время мятежей закончилось. Поднимать восстания можно было в прошлые века, когда побеждённых каждый раз великодушно прощали, позволяя сохранить своё самобытное устройство и даже собственное войско. Теперь времена изменились. Либо сваяльцы будут жить мирно, вместе со всеми другими племенными союзами и сословиями отстраивая и защищая общую родину, либо им придётся умереть. А чтобы сомнений не оставалось, Харитон Волков должен учинить самый страшный погром, какой только возможно. Молодой князь всячески противился подобному плану войны. Убийства мирных жителей были не в чести среди рустовесской знати, старавшейся сберегать своих подданных. Но Всеслав убедил Харитона, что это единственная возможность победить мятежников.

В полном соответствии с замыслом, предельный князь Солоплажа принёс сваяльцам кровь и огонь. Пленных они не брали с самого начала. Попадавшиеся на пути мызы, хутора и посёлки безжалостно разрушались и выжигались, всех живших там сваяльцев от мала до велика убивали. Из-за постоянных набегов летучих отрядов, приводивших к большим потерям и заставлявшим строить укреплённые лагеря, продвижение вглубь сваяльских лесов шло очень медленно. Много времени уходило на то, чтобы отыскивать и разорять поселения. За войском Харитона тянулся шлейф сожжённых и разграбленных мыз.

Поначалу мирные сваяльцы не пытались прятаться, рассчитывая на то, что в эту войну всё будет как прежде. Но после того как в нескольких мызах все жители были показательно перебиты, поселенцы стали убегать из своих изб, когда к ним приближался отряд державных ратников. Это не помогало. Опустевшие избы сжигались, а запасы продуктов уносились. Что не удавалось утащить, тоже сжигалось. Для поселенцев это означало верную смерть от голода и холода. Потом ратники стали изощрённее и хитрее. Учились отыскивать самые глухие деревушки. Они устраивали облавы, не позволявшие обитателям укрыться в лесах, беря одну мызу или несколько в большое кольцо, на манер охоты. Иной раз воины приходили в ещё спящие селения и совершали там свои ужасные преступления. Войско двигалось как эпидемия, не оставляя за собой ничего живого.

Поначалу Харитон находил в этой безжалостной тактике основу будущего успеха. Захватывая амбары и убивая скот, рать постоянно обеспечивала себя зерном и мясом. Уничтоженные мызы не позволяли летучим отрядам сваяльцев использовать их для снабжения и отдыха. Это само собой очистило тылы и через какое-то время риск подвергнуться удару крупных сил сзади значительно снизился. Но в то же время сопротивление сваяльцев также стало ожесточённее. Они тоже не брали пленных. А если брали, то подвергали их всяческим пыткам и умерщвлению.

Была и другая сторона. Воины, привыкшие к честным схваткам с равным по силе врагом, постепенно превращались в палачей и карателей. Бывший при войске отряд, набранный из приговорённых к смерти разбойников, естественно был первым из тех, кто увлёкся грабежами и убийствами. Им не нужно было для этого меняться, они просто продолжили делать то, что делали всегда. Вслед за ними началось разложение Гвардии Единого. Гвардейцы пришли в эти леса во имя обращения сваяльцев в новую веру. Именно этим они и занимались на словах, на деле же просто грабя избы и жестоко убивая детей и женщин. Очень скоро особых различий между гвардейцами и разбойниками уже не было. Последними водоворот бессмысленной жестокости поглотил ратников Дома Волковых. Бесстрашные воины, прошедшие со своим князем все сражения последних лет и походов тоже стали чудовищами в человеческом обличье. В короткий срок под началом Харитона была уже не княжеская рать, а многотысячное сборище жадных до преступлений негодяев. В первых мызах, что они сожгли, воины убивали жителей очень просто, как и привыкли. Один-два удара копьём или мечом и всё. Теперь же на их зверства было жутко смотреть. Изнасилованные и расчленённые женщины, дети, которым вырезали внутренности, посаженные на кол или сожжённые заживо старики. Иные воины стали собирать трофеи, достойные демонов. Харитон видел как некоторые хвастаются перед товарищами количеством собранных черепов. Кто-то отрубал руки и заботливо складывал их в мешки. С большой радостью приходили ратники в новые мызы, обвешанные гирляндами костей и пополняли там свои коллекции.

Видя такое разложение своих войск, Харитон и сам был ужасно удручён. В кого он превратился? Был князем, главой Большого Дома, а теперь он кто? Просто кровавый главарь шайки убийц. То, что эта шайка насчитывает несколько тысяч человек сути её не меняло. У Харитона уже не поворачивался язык назвать их воинами. Хотя и на людей его сброд походил всё меньше и меньше. Единственную возможность скорее прекратить гибель своей рати молодой князь видел в быстром достижении целей похода. Где-то в глубине сваяльских владений было их главное племенное городище, Околешье. Там были чертоги вождя и совета старейшин, самых уважаемых людей племенного союза. Взятие этого городища сулило победу. А значит и прекращение этой кровавой бойни. Он отдаст Всеславу свой долг и сможет вернуться в родной Удольчин. Поэтому Харитон гнал свою рать вперёд.

За их жестокость Элай покарал войско не только потерей дисциплины, боеспособности и человеческого обличья. В столкновениях с отрядами врага они несли всё более тяжёлые потери. Сваяльцы бились за свою землю, за свою жизнь. Воины Харитона за то, чтобы сжечь очередную мызу и пополнить свои трофеи. Каратель не может быть воином, а воин карателем. Но не только этим покарал Единый своих заблудших сынов. В войске Харитона свирепствовали болезни. Множество гибло от обморожений, особенно много жертв рустовесский мороз собирал из числа гвардейцев.

Продвижение вперёд всё сильнее и сильнее замедлялось. Наконец, настал момент, когда стало понятно, что свою роль тарана, сокрушающего ворота крепости, они сыграли. Было самое время, чтобы в крепость ворвались штурмовые отряды. Харитон послал группу с донесением для Всеслава. Князь призывал государя вести армию, чтобы добиться решающей победы. Но шло время, а державная армия всё не являлась на выручку. Вернувшиеся гонцы сообщили, что Всеслав просил передать, что начинает поход немедленно. Но знамёна с восьмиконечной серебряной звездой так и не появились. Тогда Харитон послал ещё донесение, а потом ещё несколько. Армия не явилась.

Предельный князь Солоплажа спешился на окраине мызы. Его ратники только вошли сюда и бесчинства едва успели начаться. Пойманные в ловушку обитатели не успели бежать и теперь подвергались издевательствам. Несколько гвардейцев пинали ногами немощного старика. Один ратник насиловал женщину прямо на морозе и без всякого стеснения. Потом перерезал ей горло и продолжил насильничать несчастную, не смотря на то, что кровь брызгала во все стороны. Боец, которого Харитон по прошлым походам знал как бесстрашного и благородного воина, раскроил своим топором череп какому-то мальчишке лет четырёх и весело засмеялся. Молодая женщина в разорванной одежде, стояла на коленях прямо в снегу и держала на руках мёртвого младенца, из животика которого торчала стрела. Она рыдала и сыпала проклятия в адрес убийц своего ребёнка. Потом по одеждам и походке признала в Харитоне важного человека и выкрикнула:

- Сдохни ты, проклятый! Убийца! Наша кровь на тебе!

- Заткнись! - подскочивший ратник ударил её по лицу рукоятью меча. Рот и нос женщины превратились в месиво, а во все стороны брызнули выбитые зубы. Подбежали ещё двое, вырвали из её рук младенца, бросили его в снег, сорвали с женщины одежды и принялись насиловать.

Харитон отвернулся. Его ратники дошли до такой степени падения, что попробуй он им сейчас что-то запретить, они сами его убьют. Князь пошёл дальше. В избах выламывали двери, тащили оттуда съестные припасы, убивали скотину и поджигали постройки. Он понял. Осознал это уже давно, но осмелился проговорить мысленно только сейчас. Харитон попался в яму, вырытую для него Всеславом Строговым. И как попался! Сам в неё радостно запрыгнул. Ведь государь сразу говорил, что его цель это полное подчинение отпавших пределов Рустовесской земли. Время предельных князей ушло. Ты  либо служишь, либо тебя вообще не будет. Дом Волковых станет частью новой знати Рустовесья. Дом Клыковых сгинул в пучине междоусобной войны. Дома Юрьевых и Булатовых уничтожены не без помощи Харитона. А Дом Волковых... Харитон последний, кто имеет бесспорное право на предельный престол. Остальные уцелевшие представители его Дома слишком мелки для этого. А сам Харитон не женился и не зачал наследника. Он посмел бросить вызов самому Всеславу, но сделал это сгоряча и не подумав вовсе. Всеслав же всё взвесил и принял решение. Прикинулся, что пошёл на уступки, а на деле? На деле столкнул легковерного Харитона, своего врага, со своими врагами сваяльцами. И ещё добавил сюда Гвардию Единого, которая тоже выступала против Всеслава. Лютогост, которого Всеслав оставил в Древгороде под предлогом необходимости обучения новых сил, умолял Харитона быть осторожнее. Говорил, что беспокоится за него. Но даже Лютогост не знал точно, что же задумал его старший брат.

И что теперь будет? Он сгинет здесь со своим войском, а государь объявит Солоплаж коронными землями? Харитон завёл свою рать так глубоко во владения сваяльцев, что отступать уже поздно, ему в тыл ударят отряды врага. А уходить придётся мимо уже разорённых селений, где ни ночлега ни пищи не найти. Единственное, что можно сделать, это идти вперёд и тем самым продолжая выполнять замысел Всеслава. Вот как надо планировать войны. Чтобы твои враги уничтожали друг друга, а ты просто пользовался плодами их глупости. И даже поняв, что к чему, не имели возможности выскользнуть из сетей.

У Харитона нет шансов на прямое военное противостояние с государем. Он проиграет однозначно и очень быстро. Но есть шанс. В Древгороде Зима Строгова собрала группу недовольных, в числе которых были князь Озеров, Лютогост  и сам Харитон. Она говорила о необходимости держаться друг друга. Что Всеслав ведёт не совсем правильную политику. Что можно привлечь на их сторону элаитское духовенство и даже Тайную стражу. Понятно, что Зима раздражена не столько политикой мужа, сколько тем, что он не скрываясь завёл любовницу. Но ведь это уже заговор. Это та щёлка, в которую можно выскочить из тупика.

Есть два возможных способа действия. Нужно попробовать договориться со сваяльцами о перемирии и объединении сил против общего врага, Всеслава. Потом просить помощи у Зимы и заговорщиков. Они поддержат его, сомнений нет. Но то, что удастся уговорить сваяльцев, это вряд ли. Своей жестокостью Харитон настроил их против себя крепко. Но попробовать стоит. Если же договориться не получится, нужно пробиваться в Солоплаж. Закрыться в Удольчине и просить помощи. Харитон впервые почувствовал небольшое облегчение, которое всегда несёт с собой надежда. Он вольный князь вольного предела и он сможет победить! Вокруг Харитона горели избы и амбары, воины насиловали и убивали. Жар от горящих строений плавил снег, на котором валялись в разных позах обезображенные тела убитых мирных жителей. В небо тянулся густой дым пожара.