Книга 3 Вольница обречённых

Дружина Петра Строгова, растянувшись длинной вереницей вязнущих в грязи ратников и повозок, уходила из Суломатья в Крайнесточье. Беглому князю донесли, что Прохор и Орёл Озеровы отправились на переговоры с Всеславом. Вроде как одно из условий гласило, что Петра в известность ставить не надо. А отсюда уже могло вытекать, что условием перемирия между державной властью и Озеровыми станет сдача Всеславу его мятежного брата. Поразмыслив, Пётр приказал уходить в Крайнесточье к Булатовым. Это был последний предел Рустовесского государства до которого пока не дошла армия Всеслава Строгова. Тем более с Видогостом и Мириной у него были давние родственные и  союзнические связи. Примут ли они его обратно? Кто знает, но из Суломатья точно надо уходить. Поэтому тянулась, утопая в грязи колонна сильно потрёпанной дружины. Из двух тысяч бойцов изначального состава у Петра осталось около тысячи. Остальные погибли, умерли от ран или были покалечены. Были и просто сбежавшие. Правда, не так много.

Воевода Корнил Шахов как всегда излучал непоколебимую уверенность и жизнелюбие. Прикрикивал на бойцов, отдавал приказы, ходил в разведку. Словом глядя на воеводу было сложно понять, есть ли хоть что-то, способное испортить ему настроение. Совсем иначе выглядел Егор Михайлов. Главный телохранитель Петра Строгова был в последние недели мрачнее тучи. Его мучили тяжёлые мысли. Его господин потерял уже всё, что мог. Потерял своё войско, перешедшее к Всеславу, потерял трон в Древгороде, проиграл сражение, лишился союзников. Но не хочет прекращать сопротивления. Теперь они идут в Крайнесточье. Зачем? Ведь ясно, что Всеслав явится и туда. И к тому времени под державным князем будет такая мощь, что его не остановит ни Пётр, ни Видогост Булатов. И что потом, убегать в дикие степи или прятаться на Холодном камне?

Во время ночного привала, Егор Михайлов выставил посты у шатра своего господина, а сам ушёл на окраину лагеря и сел у костра. Закутался в тёплый плащ и не отрываясь молча смотрел как пляшут расцветшие на брёвнах языки пламени. Пётр двигал дружину в свой последний поход. Он был обречён. Это понимали все и в первую очередь сам князь. Но Егор не хотел смириться с мыслью, что он обречён. Он ещё молод и полон сил. В родовом остроге его ждёт престарелый отец, который воспитывает сына Егора, сосланного им туда накануне возвращения Всеслава в Древгород. Ведь можно ещё жить! А слух, дошедший до него недавно вообще лишил главного телохранителя сна. Болтали, что якобы у державного князя есть тайная крепость, в которой он держит на цепи некую пленницу необыкновенной красоты. Взял он её в плен на берегу реки, когда та красавица бежала от погони. Она ему приглянулась, он посадил её на цепь и с тех пор посещает ту крепость, чтобы насиловать несчастную. Услышав об этом, Егор лишился дара речи. Всё ведь сходилось. Река, красавица, плен. Получалось, что его Агата жива и теперь томится в неволе у самого Всеслава Строгова. И как после таких известий можно покорно идти навстречу своей смерти? Егор решил, что никак. Они сейчас были в верховьях реки Хили, она осталась позади, дружина перешла её по наплавному мосту сегодня утром. Если двигаться вдоль реки, то можно прийти к месту, где она принимает в себя воды реки Самал. А там уже рядом родовой острог Малого Дома Михайловых. Дождавшись, когда большая часть ратников уснёт, он собрал свои вещи, деньги, оружие, отвязал коня и ушёл по истоптанной тропинке назад. Часовые его очень хорошо знали, поэтому никаких вопросов не задавали. Он вёл коня под уздцы, всё же его верный друг устал за день. Сердце телохранителя сжималось от боли и стыда. Столько лет он был рядом с Петром, охранял его, защищал, бился рядом с ним. Пётр взял его к себе, когда Егора настоятельно попросили убираться из храма Агуна и Кесы. Они были почти друзьями, насколько это было возможно для людей с их разницей в возрасте и положении. Он мысленно просил прощения у своего друга и господина. Егору показалось, что за ним кто-то идёт. Вроде он слышал как хлюпает грязь под чьими-то сапогами. Остановился. Было тихо. Егор пошёл дальше, шаги за его спиной возобновились. За ним кто-то осторожно шёл, в этом не было сомнений. Михайлов выхватил из ножен саблю и развернулся, принимая боевую стойку. Но оказавшийся прямо сзади него человек, прижал клинок Егора к его ноге. Он вынул сталь заранее. Без труда Михайлов узнал Корнила Шахова.

- Собрался куда-то? - с ехидной усмешкой спросил воевода.

- Да, собрался, - не стал юлить телохранитель и приготовился к худшему. - Далеко.

- Понимаю, - неожиданно согласился Шахов. - Им всем конец. Всем этим Озеровым, Юрьевым, Булатовым. И наш молодой князь тоже решил утонуть. Я говорил с ним, но он непреклонен. Будет сражаться до конца. Что при таком соотношении сил простое самоубийство. Но он покончит не только с собой, но и со всеми нами. Я тебя понимаю, Михайлов. И не осуждаю. Не стоит умирать, когда можно жить. Тем более, когда есть зачем.

- Если ты всё понимаешь, почему тоже не уйдёшь?

- Пока не могу. Меня держит рядом с ним кое-что. И это вовсе не преданность Петру, а кое-что весьма приятное, - Корнил Шахов гнусно засмеялся. - Ступай, Михайлов. Пусть хранят тебя древние боги!

Егор развернулся и пошёл в темноту. На душе было ужасно скверно. Ходил грязный слушок про связь Корнила Шахова и жены Петра Веры Строговой. Теперь он знал, что это правда. «А чем я лучше, - подумал про себя Егор, - Шахов спит с Верой, а я просто предатель». В памяти всплыл заснеженный лагерь мудрейшего Вейкко и то, как он убегал тогда накануне решающей битвы.

***

Больше двух месяцев, вплоть до самой зимы ушло на подчинение державной власти Суломатья. Здесь, также как в Хладоручье и Густошумье, был посажен наместник и размещён отряд державной армии. Прибывшие в обозе Всеслава писари быстро наладили управление пределом. Так же как и в других землях здесь понизили налоги. И вновь недовольство гвардейцев вызвало слишком мягкое обращение князя с благоверами, засевшими в храме Юма и Живы.

В первый месяц зимы Всеслав Строгов оставил свою армию и гвардию в Суломатье под командованием Лютогоста, а сам вместе с сыном Красимиром отправился в Древгород. Долгое отсутствие государя требовало его личного посещения столицы. Всеслав настоял, чтобы вместе с ним в Древгород поехал и командующий гвардией Волк Озеров. Он не хотел оставлять своего полководца в его родных землях без присмотра. Тем более, что тот был очень расстроен упущенной возможностью лично отомстить братьям. В глубине души Волк винил в этом Всеслава. Он подозревал, что государь намеренно приказал убить Прохора и Орла ещё до появления старшего брата. Вот только зачем? Ответа на этот вопрос у командующего гвардией не было, однако обида продолжала травить душу.

Всю дорогу Всеслав Строгов рассказывал Волку о том, что он правильно поступил, отказавшись от притязаний на отцовский престол. Время предельных владык, обладавших собственными войсками и практически неограниченной властью на своих землях ушло. Государство прошло через страшную смуту и теперь должно сплотиться. Князья, которые это поймут, займут своё достойное место в числе привилегированных полководцев новой армии. Волк поступил правильно. Теперь Дом Озеровых будет частью высшей знати Рустовесской земли. В отличие от Юрьевых, которые уже потеряли всё из-за своей глупости и Булатовых, которые по той же причине всё потеряют следующим летом.

- А Дом Волковых? - поинтересовался командующий гвардией.

- Это зависит от решения Харитона, - честно ответил Всеслав. - Я же сказал, отныне в Рустовесье не будет вольных князей, владеющих собственными войсками и безраздельно управляющих землями.

Больше Волк Озеров ничего не спрашивал, вновь погрузившись в свои мысли. Бескрайние заснеженные просторы, поросшие густыми лесами с редкими дымками хуторов и ещё более редкими стенами городищ и острогов, заставляли даже большого князя чувствовать себя маленьким и временным гостем среди этих величественных картин. Чувствовать свою недолговечность. А заснеженные леса как стояли так и будут стоять тысячелетиями.

Когда короткий зимний день уже близился к своему завершению и до Древгорода было уже рукой подать, Всеслав Строгов остановил своего коня и задумался. Можно было поехать прямо и уже совсем скоро оказаться в резиденции, рядом с женой и детьми. Или свернуть и за пару часов добраться до Вешневодья, где ждала его беззаконница. Разум подсказывал, что ехать надо домой. Нельзя оскорблять супругу таким явным пренебрежением. Она наверняка соскучилась и будет рада встретить победоносного мужа и старшего сына. Но какой-то оживший в глубине насмешливый голос недобро подмывал его свернуть на Вешневодье. Жена никуда не денется. Она ведь не стала выговаривать своему князю никаких обид. Значит она не имеет ничего против любовных связей своего мужа. Так что не надо размышлять, надо поступить так как хочется. Государь волен поступать по своему усмотрению. Решившись, Всеслав велел Волку Озерову с Красимиром и остальным отрядом ехать в Древгород. А сам с группой охранников направился по другой дороге.

- Не понял, - удивлённо произнёс Волк, - Всеслав, ты куда? А что нам Зиме сказать?

- Скажи ей, что я буду дня через три.

- Вот тебе раз...

Агата Лоскутова как всегда ждала его в горнице своего терема. Сняв засыпанную снегом верхнюю одежду, князь поднялся к ней. Войдя, он остановился, а она медленно поднялась к нему навстречу. Всеслав хотел подхватить её на руки, но понял, что этого лучше не делать. Агата стояла перед ним ласково улыбаясь, а под платьем её круглел большой живот. Всеслав приблизился и осторожно обняв женщину за плечи, поцеловал её в губы. Потом погладил живот.

- Значит... - задумчиво произнёс Всеслав.

- Да, - кивнула Агата. - Уже совсем скоро. Может через пару недель, а то и раньше.

- А кто будет, как думаешь?

- Надеюсь, что девочка. Хватит с меня мальчиков уже. Мне с ними не везёт. Милый, я соскучилась без тебя. Столько месяцев. И я знаю, что ты приехал не просто поговорить, - Агата погладила Всеслава по щеке и заговорщицки подмигнула ему, отчего щёки князя слегка покраснели. - Но сегодня тебе лучше ехать в Древгород. Мне уже совсем скоро рожать. В любой из ближайших дней. Приезжай потом, когда всё случится. Когда пройдёт время. Я покажу тебе младенца и мы сможем остаться вдвоём. Не хочу, чтобы ты видел как я рожаю. Мужчины не любят это видеть.

- Тебе что-нибудь нужно? Я пришлю лучших повитух.

- Не надо. Я уже нашла из местных крестьянок. Хорошие женщины. Они мне помогут. Всё будет хорошо. Приезжай, когда я рожу и пройдёт время. Тогда мы разделим ложе.

Когда Зима узнала, что муж куда-то уехал на несколько дней, повернув чуть ли не от самых ворот Древгорода, она была в гневе. Дела? Важные обстоятельства? Всё было понятно без слов. Он уехал к Агате Михайловой. Решил прежде всего проведать свою любовницу после стольких месяцев разлуки. Решил в первую очередь разделить ложе именно с ней, а не со своей законной женой, матерью своих детей, которая тоже его не видела уже давно. Обида на Всеслава, тем более нанесённая им так неожиданно, затмила даже радость от возвращения старшего сына. Зима смотрела и глаза её радовались тому, как возмужал маленький Красимир. Маленький... Какой он маленький, вон какой большой уже вырос. Сын рассказывал матери про их поход, но она почти не слушала. В висках её звенела боль обиды. Значит, решил несколько дней развлечься со своей потаскушкой. В отсутствие мужа Зима хотела посетить Вешневодье, посмотреть на эту Агату Михайлову и поговорить с ней. Но потом решила, что это будет ниже её достоинства. Наверное, правильно, что она туда не поехала. Пусть развлечётся с этой потаскушкой, пусть... Пусть! Зима сжала кулаки, стараясь от обиды не расплакаться при сыне.

Но Всеслав приехал не через три дня, а через четыре часа. Когда Зима узнала об этом, то была весьма удивлена. Она хотела бросить в лицо своему неверному мужу все накопленные ей обиды и всё оскорбление, что он ей причинил. Но не стала. Сильнейшим усилием воли она убрала с лица гнев. Но он никуда не делся. Оставив доброжелательную улыбку и ласковый взгляд, гнев медленно утёк ниже, свернувшись горячим болезненным комом в животе и груди. Булькал там и отравлял кровь.

- А где Волк Озеров?

- Он отправился к жене, - ответила Зима.

- Правильно сделал. Как ты тут? Я читал все твои письма. Очень обстоятельно и грамотно составлены. Ты у меня просто умница, - Всеслав поцеловал жену. Та попыталась вложить в свои уста как можно больше нежности, чтобы муж не почувствовал на них горький привкус обиды. - Хорошо, что я могу оставлять наместником именно тебя. А как жена Лютогоста, у неё всё хорошо?

- Почему ты спрашиваешь о ней?

- Мой брат остался командовать армией в Суломатье. Чтобы ему не было одиноко, я хочу послать туда Киру. Естественно, с сильным отрядом охраны.

- Да, я общалась и с ней и с супругой Озерова. Думаю, Кира будет рада увидеть мужа. Кстати, я уже давно учу катхорский язык, они мне помогают. Теперь я владею им в совершенстве, - Зима произнесла фразу, которая звучала очень похоже на то, что Всеслав слышал из уст своих союзников, когда они переселялись на запад.

- И что это значит?

- Это значит, что сейчас накроют большой стол для могучего хана.

- Надеюсь, для могучего хана накроют не только стол, но и ложе, где он сможет приласкать свою красавицу-жену, - Всеслав крепко обнял свою супругу.