Страница 25 из 51
Зима, укутавшись в шубу, наблюдала за тем, как Лютогост гоняет на плацу ратников тяжёлой конницы. Это были новобранцы, в основном из простонародья. Очень трудный для обучения ратному делу люд. Раньше было намного проще, когда в конницу набирали сыновей знатных домов, которых чуть ли не с пелёнок усаживали в седло. В ходе войны значительное число из них погибло, оставив князей перед выбором, либо иметь очень небольшие конные отряды, либо вообще не иметь всадников. Муж Зимы Всеслав, подошёл к вопросу воссоздания конных сил с присущей его уму своеобразностью, приказав брать в полки молодых крестьянских отпрысков. «Благородных у нас не хватает, значит возьмём из простолюдинов, - сказал Всеслав, - их можно выучить сидеть в седле и убивать ни чуть ни хуже». Хлопот с ними было очень много, но постепенно результат убеждал в верности принятого государем решения даже самых последовательных противников такого подхода. Зима посматривала как Лютогост самолично воплощает в жизнь задумки её мужа. После того как Лютогост потерял Элли и сыновей, они с Зимой подружились. Поначалу он просто искал утешения в беседах с ней. Потом, когда боль и злость улеглись, Лютогост и Зима обнаружили друг в друге интересных собеседников. Всеслав одобрил их дружбу, ему было приятно, что брат не впал в чёрное уныние. Да и жене было полезно иметь друзей среди высших офицеров. Мало ли что может случиться в сражении или в походе. Всеслав надеялся, что Зима сможет в случае чего сохранить и приумножить его завоевания и благополучно обеспечить переход власти к их старшему сыну Красимиру.
Закончив тренировку, Лютогост собрал вокруг себя дышащих густым паром юнцов и стал объяснять что-то. Видимо, указывал на ошибки и делал наставления. Мальчишки смотрели на своего старшего полководца как на сошедшего с небес бога, внимая каждому его слову. В сущности так и было. Лютогост был легендарным воином, братом державного князя, сыном ещё более легендарного отца. А они были просто мальчиками из нижних сословий, которых отдали на пожизненную службу в армию, как правило потому, что дома их нечем было кормить. Закончив объяснения, Лютогост приказал расходиться по казармам. Заметив жену своего брата, он помахал ей рукой и, с лёгкостью перепрыгнув через невысокие ограждения плаца, подошёл ближе.
- Всё гоняешь воинов?
- Гоняю, иначе никак. Им до воинов ещё учиться и учиться, а потом сражаться и сражаться. Как там Кира? - Лютогост спрашивал о своей новой супруге, сестре хана катхоров, на которой он был вынужден жениться по условиям договора. Для удобства она приняла новое имя, привычное для слуха жителей Рустовесской державы.
- В порядке всё. Очень быстро всё схватывает, работает как полагается. И язык наш учит. А я катхорский учу, - в доказательство Зима произнесла несколько фраз на языке новых союзников.
- Ну молодец! Мне же в поход скоро. Не успел жениться, снова в разлуку, - посетовал Лютогост. - Всеслав приказал сопроводить Венделя с его отрядом до льдов Киврийского моря, чтобы...
- Чтобы не было проблем с Волковыми, - договорила за него Зима и улыбнулась. - Ну ничего, поход не военный, скоро вернёшься. Я в ваших мужских делах тоже кое-что теперь понимаю.
- Не перестаю восхищаться тобой! Я ведь помню, как наш отец привёз тебя и какая ты была скромная и стеснительная. Даже в свите над тобой подшучивали. А теперь боятся и уважают. Да и в политике многое смыслишь. Это удивительно.
- Слушай, Лютогост, я вот зачем тебя здесь поджидала. Мне стало известно, что летом, когда вы преследовали Петра, вам в плен попала жена его телохранителя, Агата Михайлова. Это так?
- О... Ну... Слушай, - Лютогост закрутил головой в разные стороны, словно ища куда бы убежать, а потом опустил глаза под ноги, - я остывать начал после тренировки. Как бы мне простуду не подхватить. Давай потом поговорим. Мне надо доспехи снять, помыться.
- Это так? - снова спросила Зима.
- А... Ну... Да, это так.
- Она действительно такая красивая?
- Да, очень красивая.
- Всеслав сделал её своей любовницей?
- О... Ну... Слушай, я не хочу болтать ничего про брата, тем более, что он мой государь. И тебе я врать не хочу. Я тебя слишком уважаю. Поэтому прошу, не задавай мне таких вопросов. Разговаривай с ним сама на такие темы. Хорошо?
- Хорошо, - улыбнулась Зима, - я буду говорить с ним.
***
Плотно откушав в трапезной княжеской резиденции, Миша Воробей решил заглянуть в канцелярию, где для него, как для придворного хрониста отвели небольшую комнату для работы. Ещё в коридоре заметил, что в комнате горит свеча. Интересно, кто там уселся, его помощник? Надо сделать ему нагоняй, чтобы без разрешения не шастал. Войдя в комнату, Миша застыл на пороге. За его столом сидел державный князь Всеслав Строгов, с любопытством читая листы хроники, над которой уже несколько месяцев работал Миша.
- О, хронист, заходи, не стой на пороге.
- Государь, приветствую Вас, - Миша поклонился. - А Вы...
- Читаю твою рукопись, первые главы. О моём возвращении в Древгород. Чушь полная. Что это такое? - Всеслав сунул в лицо хронисту бумаги. - Ни стиля, ни слога, ни последовательности.
- Это черновики, - попытался оправдаться Миша.
- Черновики у тебя вот, - Всеслав подвинул ящик, в котором хранились деревянные пластинки с пометками, бумаги с кратким изложением отдельных событий. - А вот это помечено как чистовик. И что я вижу?
- Государь, просто я пока...
- Ты сколько уже трудишься на меня? И знаешь, я тебя взял потому, что углядел в тебе таланты и способности. Хочешь сказать, что я ошибся? Сколько у тебя на руках лишних пальцев?
- У... Меня... У меня нет лишних, - Миша побледнел.
- Я так и думал. Смотри сюда. В черновиках у тебя вполне годные заметки. Многие события ты лично видел. В конце концов, ты можешь у меня расспрашивать и у офицеров моих. С этого дня я беру твоё сочинение под своё особое внимание. Пишешь каждую главу на черновик, показываешь мне, я редактирую. И трудишься на совесть, как полагается. А не так, что между обедами время слегка находишь. Ты понял меня?
- Понял, князь.
- Пойдём сходим кое-куда.
Князь и его хронист вышли на улицу. Вечер был не поздним, но темнота уже плотно легла на Древгород. Освящённая редкими факелами резиденция державных князей грозным силуэтом прорисовывалась на фоне неба. Всеслав привёл Мишу на конюшню. Подозвал к себе бойца из Тайной стражи, указал ему на хрониста: «Вот этому десяток плетей отвесишь. Не слишком увлекайся, аккуратен будь. А ты, Миша, помни. Я тебя нанял для важного труда, а не для того, чтобы ты за мой счёт себе жир отращивал».
После ужина, Всеслав отправился в опочивальню. Зима ждала его там, сидя на ложе. Вид у супруги был очень строгий, она поприветствовала князя подчёркнуто холодно.
- Как ты себя чувствуешь? - спросил Всеслав. - Почему не пришла за стол?
- Присядь, - Зима рукой указала место рядом с собой. - Нам надо поговорить.
- О чём? - Всеслав сел рядом и попытался обнять супругу за плечи, но она сбросила его руку. - Что случилось?
- Я знаю, что летом ты захватил в полон жену телохранителя Петра, Егора Михайлова, - Зима решила бить прямолинейно, без ходьбы вокруг да около. - Как уж её зовут, Агата Михайлова?
- Э... Да, было дело.
- Она твоя любовница?
- Что? Нет, милая, как ты могла так подумать?
- А почему нет? Я слышала, она красавица. Если у тебя с ней ничего нет, то где ты её прячешь и зачем? Пленницу мог бы и в мою свиту привести. Зачем держать её отдельно?
- Не знаю... - Всеслав и сам не мог ответить на этот вопрос. Действительно, почему он не передал её в свиту своей жены, где подобной пленнице было бы самое место. Зачем он ездит к ней в острог, даже когда выяснилось, что использовать сына Агаты и Деяна Булатова будет невозможно. Подозрения жены были небезосновательны. - Любимая, послушай. Мы столько вместе прошли. Я тебя люблю. Я помню как ты закрыла меня своим телом тогда, на дороге, когда нас догнали князья Вежинского содружества. Я тебе клянусь, что не сплю с Агатой Михайловой. У меня с ней ничего нет.
- Лжец! - Зима встала с ложа и, повернувшись к мужу спиной быстро разделась. Позволив Всеславу увидеть своё обнажённое тело, она быстро забралась под покрывало и легла на бок, отвернувшись в сторону. Князь воспринял её поступок как намёк на примирение. Раздевшись он лёг рядом и потянул супругу на себя. Не оборачиваясь, Зима вырвалась из его объятий. - Уйди! Не трогай меня!
- Ну ты чего? Иди сюда. Я не заслужил твоих обид. Давай, иди ко мне.
- Уйди! Езжай к любовнице, пусть она тебя ублажает!
- Значит так вот?
- Да, так! - всю ночь, Зима проспала на боку, отвернувшись от мужа.
«Хорошо», - подумал про себя Всеслав и ранним утром отправился в Вешневодье. Когда Агата вышла из спальни, она вздрогнула от неожиданности. Около её двери стоял державный князь и молча смотрел на женщину. «Государь? Мне не доложили, о Вашем приезде, - Агата улыбнулась. - Приехали снова бросить меня в сугроб?» Всеслав решительно шагнул к ней, взял за талию и прижал к себе. Накрыл ртом её нежные губы и не отрываясь от них, принялся срывать с Агаты одежду. Она слабо, лишь для порядку сопротивлялась, одновременно умело поощряя его действия. Раздев её донага, князь разделся сам и повалил женщину на ложе. Шумно вдыхая воздух, Всеслав резкими нетерпеливыми движениями, каждое из которых наполняло комнату её стонами, овладел женщиной. Почувствовав его в себе, Агата ликовала. Теперь государь Рустовесской земли в её руках! Наконец, их общее напряжение достигло предела, вылившись в сладостное наслаждение. Она ощутила в себе его липкое горячее семя, а он без движений застыл на ней, дыша как после бега. Агата погладила его волосы, прижала к своей груди голову князя. «В следующий раз, - нежным слегка обиженным голоском прошептала она ему в ухо, - не смей брать меня так грубо, я ведь живой человек и нуждаюсь в ласке». «Да», - ответил он, целуя её грудь и шею. Впереди их ждёт ещё многое, в этом Агата Лоскутова теперь не сомневалась.