Страница 31 из 58
В Ратном зале резиденции державного князя в Древгороде вновь собрался военный совет. Всеслав Строгов и Олег Волков обсуждали как дальше вести войну. Здесь же присутствовали все высшие офицеры. Державный князь подвёл итоги летней кампании четыреста четырнадцатого года. Объединённое войско Вежинского содружества потерпело сокрушительное поражение в битве у Каменного идола. Мятежники потеряли пятнадцать тысяч ратников убитыми, двадцать тысяч ранеными и ещё десять тысяч попали в плен. В бою с ними пали пять тысяч державных воинов. Одиннадцать тысяч были ранены. Среди пленных врагов было большое количество офицеров и знатных воинов. Особой удачей был захват Волка, сына Чернека из Большого Дома Озеровых, наследника Суломатья. Так что победа молодого государя была бесспорной.
Но она была омрачена известием о битве у Горицкой мызы. Как оказалось, всего через семь дней после победы Всеслава, войско Клыковых было наголову разгромлено маленьким отрядом Дома Юрьевых. Сам предельный князь Хладоручья был тяжело ранен копьём. Клыковы потеряли четыре тысячи убитыми и три тысячи ранеными. Победа стоила отряду Юрьевых шестисот убитыми и ещё пятнадцать сотен ранеными.
- Позвольте узнать, государь, откуда известны потери Юрьевых у Горицкой мызы? - поинтересовался Иван Волков, воевода Старшей дружины Олега.
- Мой человек, - заговорил с одобрения Всеслава Степан Глазков, - пристав Тайной стражи Трифон Кривин имеет надёжных друзей в Белошумье и от них получает много полезных сведений.
- Давайте подведём итог, - сказал державный князь. - Мы одержали славную победу. Но война ещё не окончена. Хотен и Чернек сдаваться не намерены, а у нас пока нет сил их добить.
- Отчего же нет? - в который раз возразил Лютогост. - Они разбиты, а мы победили! Надо запереть их в предельных городах и заставить сдаться.
- Во первых, мы сами понесли потери. Наши рати тоже устали. Во вторых, из-за поражения северян мы не сможем осадить оба города разом. И в третьих, Видогост Булатов сохранил своё войско целиком. Если ему взбредёт в голову прийти на выручку Чернеку, то мы проиграем. Так что поступим как порешили. На будущее лето собираем новые силы, Древгород и крепости Гужвоземья будут готовиться к осаде. Олег.
- Да, государь.
- Ты с войском будешь угрожать владениям Хотена Юрьева. Чтобы он не мог вторгнуться в мои земли. Прикроешь мой поход. Справишься?
- Даже не сомневайся, - улыбнулся владыка Удольчина.
- Хорошо. А я с Ростихом Клыковым накажу Видогоста Булатова.
- Ещё есть вопрос, - Олег Волков немного помолчал, постукивая костяшками пальцев по столешнице. - По поводу налогов.
- О налогах я повелеваю так. Вы с князем Клыковым заплатите мне половину от положенного. Другую половину потратите на укрепление войска. О потраченных деньгах пришлёте подробный доклад.
- Если такова твоя воля, - Олег согласился, но было видно, что ему бы больше пришлось по душе полное освобождение от податей на этот год без отчётов. Всеслав понимал, что победа в войне будет лишь первым шагом в деле укрепления государства. Уничтожив врагов, придётся иметь дело с союзниками.
- Не переживай, Олег, я не только с тебя возьму налоги, но и с Озеровых с Юрьевыми. Причём не половину, а целиком.
- Вот как? Так они тебе и заплатят, - предельный князь Солоплажа улыбнулся.
- Заплатят. Налог за этот год точно. А может даже и поболее того.
- И как ты хочешь это устроить?
- Мне пленные помогут.
***
Была середина листопада, второго месяца осени. Воздух был пропитан неуловимыми ароматами готовящегося к зиме леса, холодной речной воды и дождя. Схватки начались в полдень. Агата ждала этого давно, но всё равно не была готова. Прибежавшая прислужница уложила её в кровать. Распорядилась греть воду, а сама отправилась за повитухой. Пришедшая пожилая женщина была спокойна и рассудительна. Быстро сказала кому и что делать, а кому из прибежавших служек убираться прочь. Прикрикнула на Агату, когда та сказала, что боится и ей больно.
К вечеру бывшая беззаконница покойного предельного князя родила мальчика. Малыша обмыли и дали на руки Агате. Маленькое красное дитя безмятежно заснуло, прежде поглядев на свою мать. Эти глаза нельзя было спутать ни с чем. Множество раз они уже смотрели на Агату с нежностью и восторгом. «Как назовёшь?», - спросила повитуха. «У него нет имени», - с болью в голосе ответила Агата. Но когда повитуха ушла, наклонилась к личику ребёнка, произнеся одними губами: «Деян».
Через несколько дней в старую резиденцию пришёл Пётр Строгов. Один. Он посмотрел на лежащего в колыбели младенца и улыбнулся.
- Хочешь подержать его на руках?
- Ой, нет. Спасибо. Вон как он сладко спит, не буди его. Ты что, одна здесь?
- Нет, ещё прислужницы есть.
- То есть тебе с малышом никто не помогает? Его ведь кормить, надо, пеленать. Тебя, что, кто-то учил как это делается.
- Ну вообще-то у меня есть несколько младших сестёр. К тому же я в свите у Мирины много раз с младенцами сидела, знаю как должно быть.
- Да, точно... Я почему-то не подумал об этом. Когда его у тебя забирают?
- Через три недели, - невозмутимо ответила девушка. - Его и ещё десяток младенцев-сирот повезут из градского подворья в храм Агуна и Кесы.
- Агата, не бойся. С твоим сыном ничего не случится. Я поеду с тем обозом и прослежу, чтобы его никто не тронул.
- Думаешь, Видогост и Мирина тебя отпустят?
- Им я сказал, что заскучал немного, что хочу помолиться у очага в главном хранилище. Они не возражают. И ещё мудрейшему Валентину письмо написал. Он ответил, что с радостью примет меня. Вот... Так что не бойся, я прослежу.
- Спасибо тебе! - на глазах Агаты сверкнули слёзы. - Правда, спасибо. Это для меня очень важно. У тебя правда получится проводить моего сына прямо до храма?
- Даже не сомневайся.
Она сделала шаг к Петру, но в этот миг младенец заплакал. Девушка взяла его на руки и стала баюкать. Потом распустила завязки на рубахе, достала грудь с крупным розовым соском и дала ребёнку, совершенно не обращая никакого внимания на гостя. Пётр смущённо отвернулся.