Страница 14 из 58
Островок
Находясь в одном дневном переходе от храма Агуна и Кесы, Пётр Строгов узнал, что в храмовом держании остановился проездом Видогост Булатов. Новый предельный князь Крайнесточья ехал на важную встречу в Суломатье. Пётр приказал выждать. Он рассчитывал представиться Видогосту, когда тот будет рядом с женой, родной сестрой Петра Мириной. Говорить с владыкой Миргорода один на один никакого желания не было. Видогост казнил своего собственного племянника. Что он вздумает сделать с ним, родным братом державного князя?
К счастью Видогост вскоре покинул храм Агуна и Кесы. Когда Пётр открылся мудрейшему Валентину, тот не мог поверить своим ушам. Главный хранитель благой веры в Крайнесточье подъял руки к солнцу и громогласно возблагодарил Позара и Светлобу. Пётр просил очистить его от скверны элаитства немедленно. Но мудрейший велел ждать и молиться.
Петра и его спутников поселили рядом с покоями самого Валентина. Они трапезничали самыми лучшими яствами, коими были богаты закрома храма Агуна и Кесы. Вернее сказать, трапезничали спутники Петра — Ян Ледков и братья-близнецы Кузьма и Герман. Сам же Пётр, наблюдая как непривычные к богатому столу братья жадно поедают ароматное мясо, хлебал пресную похлёбку. Тем временем мудрейший, хитро улыбаясь, отговаривал его возвращаться в благую веру. «Меня проверяют», - понял Пётр, и держался непреклонно. Наконец, день очищения настал.
В жарком летнем небе пылал ослепительным золотом солнечный шар. Лишь изредка на него набегали лёгкие облачка. Пётр Строгов стоял перед входом в приземистое помещение хранилища. Тяжёлые двери были наглухо заперты. По бокам, преграждая путь скрещёнными копьями, стояли два храмовых дружинника, одетых в блестящие доспехи. По правую руку от Петра горел костёр. Сухие берёзовые дрова весело трещали и почти не дымили. Сын Лесьяра чувствовал, как внутри копится небывалое воодушевление. Ещё немного и он разорвёт липкую паутину элаитства, державшую его душу в мучительном плену. Ещё чуть-чуть и старые боги вновь примут его обратно под свою защиту.
Пора. Пётр подошёл к запертым дверям и опустился перед ними на колени. Сапоги на его ногах привычно скрипнули. Дружинники не шелохнулись. Порыв ветра направил на него жар костра, глаза слегка заслезились от дыма. Пётр смиренно опустил голову и стал ждать. Порог хранилища был выложен плитами, выточенными из валунов. Вдоль трещинки в одной из плит шустро бежал маленький чёрный муравей.
- Кто явился? - спросил, наконец, дружинник, стоявший слева.
- Пётр, сын Лесьяра из Великого Дома Строговых.
- Зачем явился? - строго вопрошал стоявший справа.
- Молить Позара и Светлобу о даровании благодати быть взятым под их защиту.
- Готов ли ты отвергнуть свои заблуждения?
- Готов!
Пётр неуклюже снял с себя всю одежду. Оголятся перед незнакомцами было неловко, но он заставил себя не замечать своей наготы. Глаза дружинников продолжали безучастно смотреть в пустоту перед собой, словно были стеклянными. Как у них так получается? Ворох одежды Пётр решительно бросил в костёр. На мгновение ему стало жаль почти новые сапоги, справленные на совесть известным древгородским кожевником. Но он отмахнулся от этих глупых сожалений. Встал в полный рост лицом к дверям. Кожу приятно грело тепло костра сбоку и солнечный свет сверху. Дружинники убрали копья и тяжёлые двери медленно распахнулись. Хор ищущих пел хвалебный гимн Позару и Светлобе, а также Агуну и Кесе. Поклонившись, Пётр шагнул в хранилище.
После жаркого зноя летнего дня, полумрак хранилища неприятно холодил тело. Кожа покрылась мелкими мурашками. Он спустился по каменным ступеням, и сразу оказался среди знающих. Старшие ученики школы мудрости стояли по правую и левую руку от Петра, образуя для него коридор, ведущий прямо к очагу. С каждой стороны их было по двенадцать. Не привыкшие ещё к тьме глаза, узрели храмовое пламя, зажжённое много тысячелетий назад. Также он заметил, что каждый знающий держит в руках большой кувшин.
Хор ищущих начал петь заклинания, умолявшие древних богов простить вошедшему его былые заблуждения. Он сделал несколько шагов по студёным плитам каменного пола, когда на него хлынул поток жидкого льда — первый знающий выплеснул ему на голову содержимое своего кувшина. Началось очищение. От внезапного холода перехватило дыхание. Ком воды, окатив его тело с шумом разбился о каменный пол. Ухнуло сердце, но Пётр продолжил идти к огню.
Двадцать четыре больших кувшина с ледяной водой омыли его тело, пока младший сын Лесьяра Строгова добрался до храмового очага, где его ждал мудрейший Валентин. От холода Пётр практически не чувствовал кончиков пальцев. В руках мудрейшего оказался какой-то продолговатый предмет из которого вырывался столбик яркого пламени. Изгнание Хлада было завершено, теперь нужно было пройти очищение огнём. Словно плетью, Валентин несколько раз хлестнул Петра ярким пламенем. Оно не причинило ожогов его промокшей коже. Наоборот, подарило тепло, благодатью растекшееся по сведённым холодом суставам. Валентин торжественным голосом провозгласил, что заблудшая душа Петра вернулась в объятия Блага.
Получив новую одежду и новые сапоги, Пётр вышел из хранилища под тёплые лучи дневного светила. Горячий ветер окутал его своими волшебными прикосновениями. От воодушевления хотелось прыгать и петь. Наконец-то он вернулся в лоно древней веры, вновь боги приняли его к себе! Теперь нужно было помочь своей семье обрести Позара и Светлобу. И вернуть всю Рустовесскую землю на правильный путь извечного противостояния Мрозу и Килме.
От торжественных мыслей Петра отвлёк парень, подошедший к юному Строгову и подчёркнуто вежливо поклонившийся.
- Хвала Агуну и Кесе, Вы вновь обрели истинную веру!
- Воистину хвала.
- Вы не узнаёте меня, господин?
Пётр внимательно пригляделся к юноше. Просторная летняя рубаха, зелёный пояс, штаны, лапти. Решительное, с чуть острыми чертами лицо, и добрый с лёгкой хитринкой взгляд. Они точно уже встречались. Но где?
- Ты... - задумчиво протянул Пётр.
- Я Митрофан, воспитанник в Доме мальчиков из храма Благопроявлений, - подсказал юноша. Мы встречались в Древгороде этой зимой. Вы помогли мне выйти за городские ворота, мимо стражи.
- Да... Точно. Да, конечно, я тебя помню. Но как ты здесь оказался? Ведь ты должен был доставить послание к мудрейшему Вейкко.
- Я так и сделал, а он отправил меня сюда. Так что я не видел сражения и гибели Благой рати.
По тому как Митрофан говорит, немного нерешительно переминаясь с ноги на ногу, Пётр понял, что тот имеет к нему какую-то просьбу.
- Скажи, ты что-то хотел от меня?
- Нет, господин... Вернее, да. Да, у меня есть к Вам просьба.
- Какая же?
- Если Вы позволите, то я хочу просить о даровании мне права стать Вашим спутником.
- Хм... - Пётр был рад такому предложению и уже мысленно принял Митрофана в свою «свиту», но для солидности решил потянуть время. - Мне предстоит долгая дорога и большие трудности.
- Я не боюсь трудностей и лишений, господин. Я прошёл почти полное обучение ратному мастерству в Доме мальчиков храма Благопроявлений.
- Это очень хорошо. Мне нужны те, кто умеет держать в руках оружие. Если ты поклянёшься мне в верности, то я готов принять тебя.
- Клянусь именами Агуна и Кесы, что буду верен Вам до конца.