Будь со мной

— Я никуда не ухожу. - Олеся состроила непонимающую мордашку.

— Уходишь. Да только уход принесет тебе страдания. Что ж, пока-пока.

И она вновь стала обычной юной девушкой без намека на безумие.

...В отбой больница заполнилась вакуумом. Звуки не долетали до ушей, стены хмуро молчали. В зарешеченных окнах - круглая, похожая на блин, луна. Олеся изучала ту в подробностях, прикусив губу.

Она на цыпочках вышла из комнаты на шесть человек. Соседки не шелохнулись. Ночью не положено шататься по больнице; нужду справляй в "утку", а не хочешь в "утку" - терпи до утра. Двери палат запирают на замок. Но санитарку Марину легко заговорить: она совсем молоденькая, забывчивая. Так заболталась о модных сумочках, что совершенно позабыла про ключ.

"Марину могут наказать", — мелькнула шальная мысль. Но Олеся не остановилась. Иногда ради собственного спасения приходится жертвовать другими. Демьяном она когда-то пожертвовала, а теперь - наивной санитаркой-студенткой.

Дежурная медсестра сидела в конце темного коридора в слабо освещенном закутке и читала книгу в мягкой обложке. Ключи от входных дверей лежат у неё в верхнем ящичке стола - Олеся помнила наизусть. Дежурную медсестру звали Наиль. Темноволосая и темноглазая, она в одиночку воспитывала троих сыновей и зашивалась на работе за лишнюю копейку. Она никогда никого не обижала, а к Олесе относилась с теплотой. Единственная, кто общался с Олесей на равных и не считал её сумасшедшей.

— Наиль, — заголосила Олеся в полголоса (чтобы не разбудить остальных пациентов и охранника, дремлющего у мужского блока), — там-там...

Медсестра дернулась. Книжка выпала из рук.

— Почему ты не спишь? - строго спросила она. - Кто тебя выпустил?!

— В туалете... там... — Олеся запиналась и кусала губы. - Мамочки...

— Идем. — Медсестра поднялась со скрипучего стула. — Покажешь, что произошло. Но потом в кровать, ладно?

Они дошли до женского туалета. Олеся подбежала к крайней кабинке и ткнула пальцем вглубь.

— Смотри же!

— Что? - Наиль сунулась внутрь. - Не вижу.

— Внимательнее! - Олеся перешла на истеричный шепот. - Пожалуйста, посмотри!

Наиль со вздохом вошла в кабинку. Тогда Олеся захлопнула дверь и вставила в ручку швабру, покоящуюся в углу. Намертво. Этот фокус Олеся, тренируясь, проделывала неоднократно и даже примерялась, под каким углом ставить швабру, чтобы наверняка.

— Извини, — пробормотала она, выбегая наружу. Какие же они безобидные, как овечки.

Сзади доносился возмущенный крик Наиль. Спереди брезжила свобода.

Ключ отыскался в нужном ящике. На стуле висела жилетка, и Олеся накинула её на голые плечи. В ночной рубашке холодно, а ей убегать по ночному городу. Со стола она стянула старенький мобильный телефон и убрала его в карман жилетки.

Она очутилась во внутреннем дворе. При свете рыжей луны тот наполнился тайной. И древние скамейки, где любили сидеть пациенты, и сломанный фонтанчик в виде кувшина. И высоченный забор, кажущийся гигантской стеной. Лунные нити оплели всё вокруг. Валун, служащий подножкой, Олеся приволокла к забору ещё неделю назад. За пациентами смотрели мало, и толкающая камень девушка никого не смутила. Такая вот защита в этой лечебнице...

С валуна - на тоненькую березку. Ветка той опасно согнулась под весом Олеси, но выдержала. Подтянувшись на ослабших руках, Олеся перебралась на высокую стену. Слева и справа - пустота; неловкое движение - и она рухнет. Сохраняя равновесие, Олеся перепрыгнула с одной стороны на другую.

Так далеко Олеся свой побег не продумывала. Решимость сменилась испугом. Вот она здесь. И что дальше? Наиль скоро выберется и поднимет тревогу. И её найдут. Далеко ли она убежит? Её запрут навечно за серо-желтыми стенами, а медсестры и санитарки отныне будут считать ей чокнутой и давать усиленную дозу лекарств. Она роет себе могилу.

Олеся подобрала полы рубашки, достала телефон и набрала номер, который помнила наизусть.