По тропам Кромки

Утро принесло головную боль, ломоту во всем теле — как будто Вирм своими руками орла по перышку перебирал и перекладывал — гонорар на счет и звонок от доктора без фонтана. Геннадий Сергеевич закатил натуральную истерику. В огороженной чаше, мол, что-то по ночам стонет и шевелится, а вчера женщина в белом по двору летала, даже подтверждение видеозаписью есть. Контракт обязывал Вирма устранять паранормальные явления на территории клиники в течение года. Пришлось ехать — без раздражения, с любопытством. Сомнительно было, что в чаше нечисть завелась, а если вдруг завелась, то черт его знает, как с ней бороться. Опять скеля о помощи просить? А оно ему надо? Не согласится.

Для начала Вирм напряг бессменную секретаршу охранного агентства Татьяну Васильевну и попросил перетряхнуть докторское бельишко за последние недели — не уморил ли кого из пациентов, не уволил ли беспричинно половину персонала, решившего отомстить работодателю маскарадом? И доехать не успел, как Татьяна Васильевна сообщила, что доктор Геннадий Сергеевич подчиненным зарплату платить перестал. Второй месяц кормит сказками про кризис, налоговое бремя и неимоверные расходы на защиту от паранормальных явлений. Факт сразу сузил круг подозреваемых и заставил усомниться в мистическом происхождении девы в белом.

Двор Вирм обследовал под взглядами перешептывающегося персонала. Сразу обратил внимание на молодого санитара — дергающегося и демонстративно не замечающего заезжего специалиста — и приступил к допросам. Доктор Геннадий Сергеевич расстарался, согнал в зал для собраний всех, кто был в клинике, выпускал по одному, лично конвоировал в свой кабинет, который занял Вирм. Первый и второй сотрудники ничего интересного не сказали, глаза не прятали, а третья с порога улыбнулась:

— Думала, вы к нам за консультацией. А вы, оказывается, душевное равновесие интенсивной работой восстанавливаете.

Как ведром холодной воды окатили — неловко изображать крутого следователя перед симпатичной женщиной, которая тебя за шиворот держала, чтоб с кровати не упал, пока выворачивает.

— Анна... простите, не помню отчество.

— Евгеньевна, — она без приглашения уселась в кресло для посетителей, добавила. — Можно просто Аня.

— А я Вова, — на всякий случай напомнил Вирм и перешел на доверительный тон. — Ань, как ты думаешь, что это было? Мне скажи, я для себя разобраться должен. Без закладов начальству.

— Квадрокоптер, — усмехнулась она. — Посылки теперь через забор не бросают. Техника.

— Из-за бухла квадрокоптер гонять? — усомнился Вирм.

— Стекло*, — лаконично ответила Аня.

— Понял. А белое что полоскалось, на платье похожее?

— Полотенце, небось, привязали. Или шарф.

— Передам дело Сене, — встал из-за стола Вирм. — Пусть ребята санитаров потрясут. Аня, а давайте пообедаем вместе?

— Приглашаете?

— Приглашаю.

Аня улыбалась, в мягкой насмешке читалось — «понимаю, хочется исправить впечатление» — но только это и читалось. Ни страха, ни жадности к деньгам, ни презрительного клейма «алкоголик». За обедом разговорились, Аня про ожившего орла спросила — видела утром по телевизору, как Вирм его стыдит. Когда выслушала рассказы про скеля и кладовика — Вирм позволил себе облегчить душу — не испугалась, наоборот, мечтательно сказала:

— Вот бы на них посмотреть!

Вирм решил, что и еще раз пообедать ее пригласит, и к Кромке сводит. Срастется с постелью или не срастется — дело десятое. Поговорить приятно, симпатичная, пальцем у виска не крутит, когда живую и мертвую воду упоминают и прочие чудеса. Хватать надо, а как дальше получится, так и получится.

Он вернулся домой. Отоспался, почаевничал с Фатиными пирогами. Одобрил покупку бумаги, карандашей и красок для Гули — оказалось, что та рисовать любит.

— Купи, что надо. Хоть акварель, хоть холст и масло. Спроси, может она учиться пойдет? Дело хорошее.

От учебы Фатя отмахнулась, вытребовала комнату для занятий и одарила Вирма розеткой кизилового варенья — высшей наградой, выдававшейся только за особо добрые деяния. Вирм критериев присуждения до сих пор не понимал, варенье не сильно любил, но каждый раз съедал — не обижать же домоправительницу отказом.

Утром он уехал в соседний городок — навестить орла и поискать скеля. Местные жители охотно рассказали, как пройти к старому, иссякшему еще до революции источнику. Натоптанная тропа привела к бетонной раковине на вымощенной булыжником площадке. Вирм осмотрелся и начал прочесывать гору, расширяя круги. Заглянул в тенистую балку и отшатнулся — замшелый череп смотрел провалами пустых глазниц. Пустых-то пустых, а от взгляда согнуться захотелось, как будто под дых врезали. Колебания — «подойти или не подойти?» — развеял скрипучий голос:

— Вы уладили свои дела, Владимир Петрович?

— Уладил, — ответил он, оборачиваясь к шевелящемуся валуну. — Это вы, Василий? Ого!

Щебень забурлил, как перестоявший на раскаленной плите чайник. Чудовище поднялось на ноги, посмотрело на Вирма свысока, пугая каменной мощью.

— Где будет удобнее поговорить? Сюда сейчас туристы подойдут, я группу обогнал. Уйдем к Кромке? Ее днем видно или только ночью? Если хотите, можно поговорить в городе. Только если вы превратитесь. В таком обличье будут проблемы.

— Пойдемте в город, — после раздумий предложил скель. — Посидим в кафе, пообедаем. Мне нужно подкрепиться. Попробовал прочесть одно заклинание... не сработало, только изрядно вытянуло силы. Если бы не эта ошибка, хватило бы дождя или снега. Постоишь под каплями, намокнешь... хорошо! И никакой тяжести в желудке. Не люблю человеческое тело. Но иногда превращения не избежать.

Каменное чудовище ушло вниз по склону. Минут через десять к черепу подошел незнакомый Вирму человек. Солидный огрузневший старик в старомодном костюме, с увесистой тростью.

— Это точно вы? — не удержался от идиотского вопроса Вирм.

— Точно-точно.

— А у меня получится? Если я колдун — вы меня так несколько раз называли — то, может быть, мне надо немножко потренироваться, и?..

‍