Страница 38 из 122
Кроме того, надо признаться, принц безумно ревновал его к Эли. Не имел на это ровно никакого права, но ничего не мог с собой поделать.
Может, прав был наставник? Коварная ведьма, не делая ничего дурного, вползла змеёй ему в сердце и там угнездилась. Пусть он злился на неё, обижался, порой ненавидел за жестокое равнодушие к нему, Диону, но в душе поселилось чувство, которого он раньше ни к кому не испытывал. Прикажи сейчас ведьма отдать за неё жизнь, Дион бы сделал это с радостью. Вот только ни он сам, ни его жизнь, ни королевство ей были даром не нужны.
Каждый вечер за столом Грар заводил разговор о том, кто из женихов принцессы Дианы мог подстроить похищение её брата. Эли ловко направляла беседу вопросами и замечаниями, брошенными как бы между прочим. Диона это удивляло: искусство подобной беседы обычно изучали принцессы и герцогини, те, кому по рождению было суждено занимать престолы государств. То, что им владеет деревенская ведьма, не укладывалось в голове. Или ей это дано от рождения?
Каждый разговор во многом повторял предыдущие: стоило дракону оседлать любимую тему “как меня провели”, и он готов был скакать на ней вечно. Но Эли своим тонкими замечаниями каждый раз умудрялась добиться от него новых примет и черт того, кто однажды в таверне обманул простодушного дракона.
Попутно она расспрашивала Диона о его семье и женихах сестры. Трое? Или всё же четверо? Давно ли Диана просватана? Не просватана? Тогда давно ли появились у неё женихи? Что принц может о них поведать: внешность, характер, привычки, свита? Были ли раньше попытки избавиться от Диона? Может быть что-то вроде несчастного случая на охоте или прокисшего вина в жаркий день?
Сначала Дион упорно отнекивался: ничего такого с ним не происходило. А затем начал вспоминать... Кубок горячего вина, от которого он отказался, потому что не любил запаха чабреца, щедро в него добавленного, и перепуганное лицо подавшего его лакея... Никому больше в тот день такого вина не подали. Были и ещё случаи: вовремя замеченная перетёршаяся подпруга, сломавшаяся посреди густого леса ось кареты... На карету напали разбойники и убили всех, кто там оказался. Он тогда предпочёл проехаться верхом и ускакал с приятелями далеко вперед, хоть его и уговаривали, что в такую жару лучше за занавесками...
Были, были попытки или то, что можно принять за попытки покушений! Те, кто их организовывал, действовали необычайно ловко, так что он остался цел и невредим просто чудом. Боги его хранили!
Сначала ему было неловко рассказывать об этом ведьме. Всё же она чужая, а это их, нанарские дела, но потом он решился. Эли оказалась особой хорошо организованной: достала тетрадь и записала его слова. Потом показала, куда положила письменные принадлежности.
- Если что ещё вспомнишь, записывай, на память не надейся. Голова — она как решето: новые впечатления выталкивают старые прочь. Так что если всплывает какой факт — живо сюда и перо в руки!
- Зачем это? - не понял Дион.
- Зима впереди длинная, будет время поразмыслить над фактами. Глядишь, и догадаемся, кто там у вас козни строит. Конечно, делать это прямо на месте было бы проще, но у нас тут целых три умных головы! Неужели так ничего и не сообразим!
Про три головы она преувеличила. От Грара удалось получить только описание места действия и словесный портрет того, кто подбил его на авантюру. Причём без участия ведьмы и этого бы не не было: дракона каждый раз захлёстывали эмоции, а они, как известно, злейшие враги фактов. Так, таверна у него получалась мрачным пристанищем порока, а внешность собеседника зловещей и отталкивающей.
Эли заметила, что вряд ли Грар стал бы останавливаться там, где ему не понравилось, а тем более разговаривать с несимпатичным человеком, тем более биться с ним об заклад.
После этого таверна приняла более правдоподобные очертания и Дион её даже узнал. Она располагалась на берегу Каруны в деревне под названием Лимрин. Деревня эта к Нанарии не относилась, находилась в соседнем герцогстве под названием Лируд, где Дион частенько гостил в детстве. Ни сам герцог, ни его наследники не сватались к Диане, они и без того были связаны родственными узами с королевской семьёй: матушка Диона приходилась герцогу Лирудскому родной сестрой.
Описание собеседника Грара тоже постепенно приобрело реальные черты. Молодой мужчина, но уже не юноша, лет тридцати. Темноволосый, загорелый: много времени проводит на свежем воздухе. Волосы острижены короче, чем принято при Нанарском дворе: уши прикрывают, но до плеч не достают. Аккуратные усики и такая же бородка. Глаза... Казались карими, но могут быть и тёмно-серыми. Одет хорошо, дорого, но не крикливо и не вычурно. Охотничий костюм из серой замши, расшитый серебряной канителью, и такие же серые, только потемнее, сапоги выше колен. Ворот рубашки из лучшего батиста украшен силинским кружевом. Застежка плаща... На ней был герб: неизвестный дракону зверь с тремя хвостами на лазоревом поле. Что ещё? Высокий, статный, привлекательный, служанки в таверне к нему так и липли.
Дион очень хорошо представил себе этого человека, но узнать не смог. Герб ему тоже ничего не сказал: не было в окрестностях Нанарии дворянской семьи с таким гербом. Одно можно было сказать: ни на кого из женихов Дианы он не походил.