Страница 5 из 107
– Привет. Как себя чувствуешь?..
О, кажется это тот голос, что я слышала вчера. Значит, не приснилось?
– Э-э-э… Мне было бы удобно с вами разговаривать, если бы вы оделись…– пробормотала я, старательно отводя глаза от того, что обычно не выпячивают на всеобщее обозрение. Или, во всяком случае, делают это не так откровенно.
– Извини, – усмехнулся мужчина. – Я просто привык так ходить дома… Сейчас оденусь…
Дома? Что значит «дома»? Я осмотрелась, и до меня только сейчас дошло, что спальня-то действительно не моя! Во-первых, она куда больше той, что выделил для меня папа в своем доме. Во-вторых, обстановка здесь была какая-то старомодная. Леонидас Митаксас уж точно на такое не польстился бы. Вот эти все завитушечки, мрамор, огроменные арочные окна да еще и колонны – да-да! Самые настоящие колонны! – ассоциировались у меня с музеем Искусств. Единственным симпатичным элементом в обстановке оказалась виноградная лоза, оплетающая оконные рамы.
Стоп. Что-то я не о том думаю. Где я, черт побери?! Вот что сейчас важнее всего выяснить! Итак, вспоминаем события вчерашнего вечера. Я ушла с вечеринки. Познакомилась с тезкой, и мы пили вино. Вот! Вино! Нике чем-то меня напоила, я вырубилась, и меня похитили! А этот красавец-атлет ее сообщник. И что теперь? Будут требовать за меня выкуп у отца? Ну, Вероника Леонидовна, ты и вляпалась! Еще и каникулы насмарку…
– Ну как, так лучше? – вернулся мой похититель.
Ну, если это полотенчико, обернутое вокруг бедер, можно назвать одеждой, то да, значительно лучше. Во всяком случае, я могу переключить свое внимание на другие части его тела, и, в первую очередь, на бесстыжие карие глаза.
– Сколько вы за меня потребовали у отца? – задала вопрос в лоб.
– Прости, о чем ты? – переспросил мужчина, обаятельно так улыбаясь.
– О выкупе. Ты же со свое подругой Нике для этого меня похитил? – улыбочками Веронику Соломатину не купишь. К таким вот невинным лыбам у нее с недавних пор стойкий иммунитет.
– Мы? Тебя? Похитили? – с каждым словом изумление в его голосе нарастало и звучало так искренне, что я начала сомневаться в своих подозрениях. А потом он добил меня следующей фразой: – Ты же сама согласилась! И отец твой, между прочим, тоже…
–Я? – теперь пришла моя очередь удивляться. – На что я согласилась?
– Учиться в нашей Академии…
Постойте, что-то такое припоминаю… Богини… Олимп… Божественная Академия… Меня что, продолжают разыгрывать?
– Может, хватит, а? – проговорила устало. – Шутка не удалась. И мне пора домой... Кстати, где моя одежда?
Я еще с первых минут обнаружила, что на мне только нижнее белье, и теперь сидела, натянув одеяло до подбородка.
Мужчина кивком показал на стул без спинки, что находился за изголовьем кровати. Там-то и лежала аккуратная стопочка из моих джинсов и топика.
– Только ты все равно никуда не сможешь уйти, – со вздохом добавил он. – Обратный проход в человеческий мир уже закрыт…
– Господи, да как же вы мне уже надоели со своими шутками! – взвилась я и, соскочив с кровати, принялась натягивать на себя джинсы.
Ну и пусть смотрит! И на ляжки мои, и трусы с котенком на внушительной попе… Пускай! Мне плевать уже! А если в этом окажется замешан еще и мой папа, то завтра точно улечу в Москву! И пропади эта Греция пропадом…
– Ника… Посмотри, – мужские руки мягко легли мне на плечи, заставляя развернуться к окну. – Что ты видишь?..
– Гору…– от открывшегося обзора у меня почему-то сперло дыхание и слова давались с трудом.
Передо мной действительно была гора, вершина которой терялась где-то в облаках, а склоны покрывала необычайно яркая зелень.
– А внизу? – вкрадчиво спросил незнакомец.
Я опустила глаза и робко прошептала:
– Туман?..
Хотя я никогда в жизни не видела такого плотного, похожего на сахарную вату, тумана. Если бы не была уверена, что нахожусь на земле, то сказала, что это облака. Словно смотришь в иллюминатор самолета. Или это и есть… Облака?..
– Как мы оказались на такой высоте? – я скинула с плеч чужие руки и развернулась к мужчине лицом. – Как вы меня сюда затащили? Почему я нормально себя чувствую, хотя воздух должен быть разрежен?..
Тот застонал, закатывая свои прекрасные темные очи:
– Ну что за глупая человеческая женщина! Тут уже и ребенок бы понял, что мы на Олимпе! Божественном Олимпе! А она про какой-то разреженный воздух!
Из всего это крика души меня почему-то больше всего покоробило обращение «глупая человеческая женщина».