Страница 25 из 28
– Я тоже скучала...
Ладони Идвара скользнули по одеялу, нашли, как попасть под него, нашли её тело, горячее... Боже, на ней и одежды-то нет! Идвар рванулся к ней, раскрывая одеяло, нашёл грудь, целовал, лаская языком, чувствуя удары сердца её под губами. Она сводила его с ума, она заставляла его терять рассудок. Но не теряла его сама: твёрдо взяла за голову ладонями и отняла от себя, освобождаясь от его жарких поцелуев, смотрела прямо в огромные глаза.
– Нет, Идвар, нет... Скоро придёт Эл...
– Не скоро...
– Нет! – Её руки приобрели силу, она оттолкнула его настойчивее и поднялась на ноги, запахиваясь в одеяло, отвернулась лицом к окну. Вдруг закашлялась, и от кашля этого покачнулась, чуть не падая, быстро прошла и села на кровать. Зашептала:
–- Я не могу, сейчас не могу... Ноги еле держат... – Вскинула голову, глядя снизу вверх. – Прости, Идвар...
Он закачал головой, шепча:
– Нет-нет, это я... Извини... – Улыбнулся виновато, быстро подошёл к ней, склонившись, поцеловал в губы. – Ещё увидимся, правда?
Она согласно кивнула головой. Идвар улыбнулся и ушёл. Аэлла с тоской и болью проводила его глазами. «Ты же не обиделся на меня, правда?..»
* * * * *
– Они перешли в наступление! – Герцог Вальден смотрел в лицо, ожидая ответных реакций, но Мирон молчал, и он продолжил: – Разведка докладывает, они сошли со своих позиций и уже на полпути сюда...
– Так и должно было быть, не будут же они оставаться там вечно. – Голос Мирона был спокойным, хотя тревога все эти дни не давала покоя.
– Что вы собираетесь предпринять, господин Мирон? – Выдержки герцогу было не занимать, он и сам всё прекрасно знает, так и так они в выгодном положении.
– Найдите парламентёра, желательно добровольца.
– Парламентёра? – Герцог удивился.
– Выполняйте...
– Хорошо, господин Мирон.
Оставшись один, Идвар написал письмо для передачи парламентёром молодому князю Райронскому. Он призывал его остановить бессмысленную войну, обещал заступиться перед королём, и в случае прощения – новые земли и службу сеньору. О молодой княжне он не упомянул и словом.
Вернулся герцог, с ним молодой рыцарь – парень лет восемнадцати, склонил голову перед Мироном, свободные тёмные волосы посыпались, закрывая лицо.
– Доброволец? – спросил сухо Идвар.
– Да, я сам, господин Мирон. – Глядел исподлобья тёмными по-миропольски глазами.
– Это может быть опасно...
– Я знаю, господин Мирон.
– Кто твой отец?
– Барон Гир...
– Ты тоже барон Гир...
– Нет, господин Мирон, я третий сын...
Идвар покачал головой понимающе, третий сын, это значит ни земель, ни замка, ни титула, поэтому он и рвётся, чтобы доказать себе и всем, что может и добьётся. Похвально. Если бы все были такими...
– Вот это письмо ты передашь князю Айрилу Райронскому лично в руки, только ему и больше никому, ни свите, ни слугам, добивайся личной встречи.
– Хорошо, господин Мирон, что передать на словах?
Идвар подумал немного.
– Передай, что мы готовы, хорошо готовы, можем выдержать длительную осаду, и проведение военных действий губительно для них. Будет лучше, если они сложат оружие и... снова поклянутся служить своему господину – королю Мирополя. Тогда он будет благосклонен к ним.
– Хорошо, господин Мирон. – Сын барона Гира согласно кивнул головой.
– В противном случае, я не обещаю ни жизни им, ни защиты...
– А княжна? – это вмешался герцог Вальден, Идвар рывком перебросил на него глаза, их взгляды скрестились, и Мирон чуть прищурился. – Вы забыли, что у нас есть молодая княжна, она сестра его, и мы можем убить её в случае его непокорности. Я прав, господин Мирон?
Идвар молчал, молчал, пока молчание это уже не стало казаться странным, даже молодой парламентёр глядел удивлённо. Мирон разомкнул пересохшие губы:
– Вы правы, герцог. – Посмотрел в лицо парламентёра. – И это тоже передайте. У нас есть княжна, и, если он не сложит оружие, она будет казнена...
– Хорошо, господин Мирон.
– Выполняйте. – Голос его был безжизненным, да и сам он долго смотрел в одну точку.
Нет, он всё это время надеялся, что князь Айрил сложит оружие, не будет же он воевать, зная об угрозе жизни своей сестре?.. Если, по её словам, отец их был так хорош, то и сын должен обладать такими качествами, он должен быть благородным, должен любить и жалеть сестру. Даже если и так... Перевес на нашей стороне, или он решил действовать по принципу «дома и стены помогают»? Но это же глупо, по меньшей мере!
Он должен сложить оружие, должен сдаться! По-другому и быть не может!
Боже, Аэлла, любимая, я торгую жизнью твоей... И я не хочу этого, я не хочу делать тебе больно, и я обещал тебе, что не буду давить на него тем, что ты в моих руках... Я обещал...