Страница 73 из 241
В гавани, несмотря на глубокую ночь и непогоду, неожиданно кипела жизнь. Снующие всюду береговые матросы, стража, юнолы, огни фонарей и карета запряженная четверкой лошадей, наконец, всё стало различимым; ближе всех темнел «Стремительный уж», юнолы готовились к швартовке. Игнорируя общую суету, Робэродриг старался не упустить из виду высокую фигуру Сотэми́кс-Айнэ́и. Доченька просто обязана привести к своей болезной матушке!
«К этой альтруистке!... И тогда наш Страдалец будет всё помнить вечно! … Мучайся Эльродви́ль-Ойн, мучайся!... за Та́йливайн, за мать… за всех! … Что ж такое?»
Напряжение достигло предела, обостряя чувство опасности, но «Айсберг» уже приближался к пристани, отвлекаться было нельзя. Беглянка на галере юнолов метнулась к только что перекинутому трапу, оглянулась, было очевидно - не успевает, Робэродри́г хищно следил за ней. Вдруг в воздухе что-то поменялось и поменялось кардинально, лошади, запряженные в карету, рванулись и понесли, затанцевали, вырываясь и те, что были под седлами. Пользуясь всеобщим замешательством, Сотэмикс-Айнэя сбежала на пристань, Гнедой Ахет, расталкивая всех, бросился догонять, но тут же упал замертво пронзенный несколькими стрелами! Упали еще двое юнолов, также пустившихся вдогонку. Трагедию не остановили даже окрики незнакомого человека, махавшего кому-то в темных проемах лавок и пустых строений. А в следующее мгновение мокрые доски под ногами стали ледяными! Борт, выбивая воздух, ударил в пах и темная вода на мгновение приблизилась, Робэродри́г чудом не упал, отовсюду слышались вопли удивления и глухие удары падающих. Интуиция уже ничего не успевала, так быстро закрутились события! И люди, и юно́лы, оказались поверженными навзничь, одуревшие лошади бились не в силах подняться, калеча себя и окружающих. Робэродриг заметил, как одна съехала в воду и теперь билась о высокий камень пристани, ее храп был слышен уже едва ли не под кармой свободно дрейфовавшего «Айсберга». Но главное действо, только началось.
На борющуюся со льдом Сотемикс, обрушилась с неба жуткая крылатая тварь. Стена дождя мешала рассмотреть подробности, но такой метаморфозы Робэродригу видеть не приходилось за всю свою далеко немаленькую жизнь! От птички кругами расходились волны Тьмы и леденящего холода. Робэродриг в бессилии проклинал братьев Войс, именно по их вине сейчас он все одно, что слепой и глухой! Увы, девятьсот лет не стерли память о комфорте и возможностях связанных с даром.
Крылатое черное существо ухитрилось подняться ввысь с тяжелой ношей, но благодаря отчаянному сопротивлению беглянки, выпустило ее.
- Нет! – непроизвольно вырвалось у Робэродрига, тщетно пытавшегося закрепиться возле мачты.
Вдруг «Айсберг» тряхнуло, если бы не развешенные по краю пристани кожаные мешки с песком, погасившие удар, галера неминуемо повредилась бы. Снизу раздались вопли гребцов пытавшихся удержать корабль на месте. Лед, нарастая с каждой минутой, покрывал все, превращая корабль в подобие реального айсберга, еще немного и он потонет под тяжестью льда. Одежда хрустела при малейшем движении, ледяные осколки в складках тут же застывали вновь.
Стараясь хоть немного уберечь глаза от колючих струй, Робэродриг всматривался в движение на берегу, туда, где еще недавно находилась Сотэмикс. Вряд ли, падение стало благополучным, девушка больше не пошевелилась, и тварь смогла повторить свой фокус. Но как выяснилось, крылатая бестия оказалась не единственной охотницей, последний персонаж страшного спектакля удивил Робэродрига не меньше – го́льдэн! Проживи тысячу лет, все одно, появление столь неоднозначных гостей выведет хоть кого из равновесия!
Рогатый монстр летел со скоростью недоступной человеческому глазу, в образе тонкой потрескивающей ниточки-молнии, окруженной мглой. Его истинное явление произвело в гавани неизгладимое впечатление. Все, как один с разинутыми ртами, наблюдали борьбу го́льдэна с крылатой бестией, старавшейся удержать в лапах бесчувственную Сотэмикс.
В облаке брызг и молний чудовища носились над гаванью, оглушая воплями всех до боли и полуобморочного состояния, вокруг все померкло, остались лишь огонь, вода и лед.
Когда, наконец, крики стихли, и даже чуть просветлело, если это определение может относиться к ненастной ночи, ни тварей, ни Сотемикс видно не было. Воздух заметно теплел, в скорости удалось подняться на ноги, лед еще покрывал палубу, но непрекращающийся ливень быстро его размывал, унося в открытую воду и разбросанные черные перья.
«Хм! Похоже, Слеза Звезды понадобилась не только мне!»
Крутя в пальцах одно такое перо, Робэродриг в рассеянии потер ушибленный локоть, голова болела от недавнего гвалта. Он оглянулся, команда спешно разворачивала корабль, чтобы пришвартоваться. На берегу люди пытались поймать и успокоить разбежавшихся лошадей. Четверка запряженная в карету, запутавшись в вожжах и порвав постромки сбилась в кучу, тяжелый, громоздкий экипаж застрял между дальними торговыми рядами и не позволил животным убежать в город. По краю пристани в унынии бродил щуплый мужичок, высматривая в темной воде утонувшую лошадь. Его горести были понятны, даже в Бина́дии слышали об эбе́нских скакунах, и Робэродниг отвернулся от конюха, которого, по всей видимости, ожидало строгое взыскание, если не порка за потерю дорогого животного.