Страница 120 из 241
Бывают такие бесценный вещи, для которых необходим тайничок - Замечательная Кладовочка, крохотная пещерка снабженная прочной дверью. Тут стояли сундучки, горшочки с жемчугом, в миске хранилось второе перышко Огненной птицы, Альвис никогда не носил с собой оба пера одновременно, считая, что каждое должно иметь право на отдых. Миска всегда стояла на крышке сундука, рядом с узорчатыми часами - ни часов, ни перышка, и Альвис вдруг припомнил светящийся кулачок Наташи!
- Ах, ты – воровка! – затопал он ногами. Башмак попал на жемчужину, цверг забалансировал и едва не упал, и только теперь заметил рассыпанные драгоценные шарики. – Бледная гадина! – закипел он от бешенства. – Ну, погоди!
Жемчужины катались по полу не желая собираться в кучу, в итоге, ползание, подсчет и бережной укладывание в мешочки заняло прорву времени. Под конец, усевшись на пол, Альвис удовлетворенно вздохнул, мерзавка не утащила ни одной жемчужины, польстившись только на перышко Огненной птицы и часы Ошибок. - Ну, погоди, я тебе отомщу! – погрозил он в пустоту кулаком и поднялся. – Где моя курточка?
В кармане валявшейся в углу курточки нашлась блестящая заколка украшенная россыпью мелких перламутровых цветочков. Поднеся ее к глазам, Альвис с минуту наблюдал игру света разноцветных стеклянных камешков, он намеревался подбросить безделушку с наговоренной порчей ее владелице, как вдруг увидел лучший вариант мести - в замочке заколки застряли два длинных светлых волоса.
- О! Как удачно!- глаза цверга злобно блеснули.- Очень кстати! … Мой хороший! Два дня! … Два дня! - Затанцевав на месте, он помчался в дальнюю пещерку, где вместе со Смотрелкой хранился небольшой берестяной кузовок и медный круглый горшочек. Живо расставив все на столе, Альвис со всеми предосторожностями высвободил из заколки волосы и кинул их в медный горшочек. На дне берестяного кузовка лежала одна единственная коротенькая белая косточка толщиной с большой палец. - Красавец! … Гуляшек! – светясь счастьем цверг положил кость на стол и накрыв обеими руками, завыл:
- Гуля, гуля, гулечка дам тебе, лапулечка -
Хлебца чуток, да воды котелок.
А на лакомство получишь вкусный сладкий волосок.
Ешь и пей от чужого здоровья толстей.
Глупая скороговорка, придуманная однажды в момент озарения, особой пользы не имела, цверги обладающие собственной магией в дополнительных усилителях не нуждались. Но Альвис, ни раз наблюдавший за человеческой волшбой, приходил в восторг от ритуала наговора.
Ежесекундно подглядывая в щель между пальцами, он продолжал лопотать и пришепетывать:
- Красавец! Гуля, Гуля, Гуля!... Ой, нет, ты только погляди, что за чудо!
На столе вместо косточки лежал жирный белый червь, чем-то напоминавший отожравшегося опарыша, только в несколько раз крупнее. Любовно положив недовольно изогнувшегося червя на ладонь, цверг несколько минут умиленно над ним вздыхал, а потом кинул в медный горшочек к Наташиным волосами, и накрыл все грязным носовым платком.
- Два-а-а-а дня-а-а-а! – пропел Альвис и тут же оскалился, - пропади ты пропадом, проклятущая полукровка! Юнольская шлюха! - Оставалось позаботиться о неприкосновенности горшочка, сложив руки в замок, он жарко дохнул внутрь сложенных ладошек, а потом развел руки по разные стороны от горшочка - тот немедленно затуманился, потеряв четкость. Склонив голову, Альвис секунду любовался своей работой, а потом развернулся на одной ноге и помчался вон. - А теперь развлекаться! – Он с разбега вскарабкался на спину копавшего под стеной дракона.
Ляля трубно прогудел и с места помчался во весь дух, а через пару минут и думать забыл о седоке, ноздрей коснулся сладостный кровавый аромат, возбудивший до самого кончика хвоста.
Сидевший верхом Альвис тоже нервно поводил носом, пахло так сильно, что от возбуждения даже бросило в пот.
Они выскочили на той самой развилке, так заинтересовавшей Наташу в первый раз ее посещения подземелья. Не переставая шумно втягивать воздух, дракон плотоядно рокоча несся вперед, складываясь на крутых поворотах и перелетая через высокие ступеньки. Ржавые петли жалобно скрипнули отделяясь от старой двери, и Лаля с Альвисом ввалились в склеп. Не сбавляя скорости, одуревший от кровавого духа дракон кинулся преследовать разбегавшихся крыс, а откатившийся в сторону цверг застыл с разинутым ртом - стены, потолок, колонны, могилы стожей, одним словом все кругом было измазано кровью! Ворот не было, сквозь зиявшую дыру вползал промозглый утренний воздух напоенный дождевой влагой.
- Что тут… - он не договорил, сверху послышался шум и на лестнице появился го́льдэн, в руке у него болталась на длинных волосах оторванная голова эдайны.
Между Посланцем Унура и цвергами столетиями не прекращалась лютая вражда, и не из-за того, что каждая сторона полагала именно себя хозяйкой необъятных подземных просторов. Тасом не переносил подземный народ каждой клеточкой своего существа, и считал своим долгом изничтожить крысиных выродков как можно больше. В принципе противостояние носило скорее однобокий характер и ему больше подходило определение «террор». Цверги впадали в ступор от одного только вида обезьяньей морды рогатого монстра, не имея сил бороться, старались вообще не селиться в местах хоть иногда посещаемых грозным врагом.