Страница 51 из 54
– Хочется узнавать. Для тебя знание упорядочено и полно искренних чувств, для меня оно лишь желание. Я не делаю им больно, мы развлекаемся и расходимся без взаимных претензий. Не вижу в этом ничего плохого.
Я пожала плечами. Вот уж что мне было непонятно, так это подобное поведение. Магда решила объяснить.
– Любовь – это зависимость. Не плохо зависеть от человека, но я не хочу бояться потерять. Терпеть не могу страх, понимаешь? Умереть – это не страшно, но когда любишь, ты не своей смерти опасаешься. Влюбленные пропитаны заботой друг о друге, они хранят сердцами. Мое сердце пусто, а потому счастливо. Для меня счастье в незаполненности, независимой и холодной. Знаю, ты пытаешься понять, Яра… Мы очень разные с тобой, идем разными дорогами. Ты – смелая, чувственная и добрая, несмотря на упрямство и несдержанность. Я – спокойная, равнодушная и неумелая в чувствах. Такой уродилась, такой и уйду в иной мир. Пожалуй, смерть привлекает меня как раз потому, что она никому ничего не должна. Мы звучим иными музыками, ты и я никогда не станем отражениями друг друга…
Я шлепнулась с радуги рядом с лавкой и предложила:
– Прогуляемся?
Девушка кивнула, и через пять минут мы очутились на Рынках. К удивительным Грезам на Границе быстро привыкаешь, тем более когда она с легкостью исполняет твои желания. Магда выбрала белый призрачный наряд, словно сотканный из прозрачных паутинок. Она напоминала мне Снежную королеву.
– Во всем проявляемся мы истинные, – усмехнулась девушка. – Моя неэмоциональность – белый лист. Не люблю и не умею рисовать.
С ней было непросто. Тот же Карей начал казаться мне доступным и понятным. Магда же всё больше пропитывалась Границей. Я часто видела её в компании лани – той самой, снежно-белой. Они даже разговаривали о чем-то…
– Карей! – взволнованно спросила я, когда нам снова выпало встретиться на Ибизе. – Может ли у человека на Границе быть Хранитель-зверь?
– Подходящее определение. Думаю, да, в особенности у тех, кто обладает даром Зверя. Некий двойник звериной сущности. Ты встретила тиграшу?
– С Магдой часто ходит лань.
– Магда, глупышка Магда. Эта девчонка внушила себе фальшивую пустоту. Уговори её не шляться по Границе, Яра. Её там расплющит.
– Что ты имеешь в виду?
– Единственное, что помогает бороться с кошмаром – это чувства.
– А-а-а… – сразу поняла я. – Но не приказывать же ей! Уговоры бесполезны, Карей.
– Если дорожишь ей – постарайся, – сказал он. – Кстати, я тут думал о Трогии…
– Думал? – улыбнулась я.
– Почему такой шутливый тон?
– Много думаешь, совсем не развлекаешься, – ответила я почти его давнишними словами. Карей не упускал возможности подразнить меня за серьезность. Мужчина фыркнул и почесал в затылке.
– Возможно ли, что Трогия – щит? Почему некоторые миры изначальны?
– Не знаю… – слегка растерялась я. – Дело в их силе, наверное.
– И в ней тоже, – отмахнулся Карей. – Но не совсем. Я размышлял на тему энергий, что таят в себе реальности. Ты не замечала, какой тонкий баланс поддерживает Промежуток? Как он распределяет странников, не ограждая миры от зла, но зло это поучая с помощью магии и силы?
– Нет, так глубоко я не копала.
– Подумай. Изначальные миры – центры спиралей, от которых отходят другие ветви-реальности. Всё, что создано потом, частички изначальных стихий…
Я плохо понимала, о чем он, и пожала плечами.
– Что-то должно быть изначальным. Не могло такое количество реальностей появиться изнеоткуда.
– Вот именно! – обрадовался он. – Вопрос в том, откуда возникли реальности, и кто был их создателем?
– Думаю, Он, – улыбнулась я. – Бог, Вселенский разум.
– Возможно, – отозвался Карей. – Единый творец Промежутка и Пропасти, и даже Границы. Вот так Магде и скажи: пусть не спорит с Богом. Она возомнила себя исключительной, могущей опустошиться на благо сердцу. Враки! Никому не принесет счастья такая пустота! Человек должен чувствовать плохое и хорошее, иначе он уже не человек. И заметь, это говорю тебе я, неуравновешенный, эгоистичный, самовлюбленный идиот…