Страница 39 из 54
– Да?
– Ты стал мне дорог.
– А ты стала мне добрым другом. Спасибо и прощай.
Меня словно вытянули из темноты за уши. Я оттолкнула чьи-то руки и невидяще вцепилась в Яздина, хотя знала: его не вернуть. Он ушёл душой, оставив нам своё тело. Ушёл, чтобы дать нам шанс. Почему он даже не боролся? И почему я не могла подтолкнуть его к борьбе? Возможно, дружеской любви не хватило. Или это была судьба, которую он выбрал сам. Против неё бессильны слова и даже чувства.
Я тихо плакала в руках у Агвида. Зло, от которого мы защищались и защищали других, всё-таки пробило брешь в нашей обороне. Как Яздин оказался среди этих людей? Почему ушёл и ничего нам не объяснил?
Я отважилась поднять голову спустя несколько минут. Кудры были здесь всем составом, стояли молча, словно окаменев. Как теперь в глаза им смотреть? Я ощутила стыд и отчаяние. Не нужно было с ними знакомиться! Вдруг именно эта встреча в баре повлияла на судьбу Яздина?
– Простите, – сказала я.
Киман опустился на колени рядом со мной, погладил по голове.
– Ты не виновата, Ярослава.
– Виноват лишь тот, кто сделал с ним это, – сказал Эльтор. – И мы его найдём.
У него в глазах стояли слёзы, не плакали только Абранира и Грид. Даже Дролик утирался огромной рукой. Я видела, что которода с трудом сдерживается, и усы её дрожат. Грид обнимал подругу, крепкой рукой держал возле себя, и она прижималась к нему как доверчивый котенок. Я выдавила из себя короткий рассказ о том, что сказал мне перед смертью Яздин. Парень выглядел немного странно, словно парил над полом, и от его лица исходило сияние.
– Что с ним? – вслух произнесла я, впрочем, не надеясь на ответ.
– Яздин – звездный воздух, – ответила Абранира глухо. – Каждый несущий в себе стихию так или иначе стремится к ней – и в жизни, и после смерти. Его нужно отдать небу. Так же, как огню предают тех, кто родился огнем, или закапывают тех, кто принадлежит земле.
– Я этого не знал, – сказал Агвид, шмыгая носом.
– Атальмы хранят многие древние знания, – ответила Абранира. – Давайте отнесём его на вершину Набрамур.
Все согласились, хотя только Дролик и мы с братом знали, что это за место. Грид поднял друга на руки, и мне упорно казалось, что Яздин живой, таким мирным и спокойным он выглядел. Вот только вместо глубокого дыхания и стука сердца, вместо потока чувств я слышала тишину…
– Невесомый… – пробормотал Грид. Голос его дрожал.
Которода потерлась лбом о его плечо.
– Идёмте. Я вас проведу.
Ветер ударил по лицу, как только мы вышли под знакомое небо Атальмейна. Набрамур представлял собой высоченный утес с шикарной зелёной травой. Вокруг не было ни души, и только звезды мерцали сквозь кудри облаков.
– Разуйтесь, – попросила которода. – Это священная трава.
Когда обувь была оставлена, как и прочие вещи, у одинокого дерева, мы двинулись наверх. Я не могла больше плакать, и никто не плакал. Ветер трепал волосы Яздина, и мне казалось, что душа его парит рядом с телом едва заметным цветным пятном. Он улыбался. Юное лицо с закрытыми глазами белело в свете лун.
Мы долго шли наверх, и ребята несли Яздина по очереди. Грид мог бы с лёгкостью тащить его и один, и не устал бы, но так было нужно. Абранира нарвала по дороге цветов.
Ночь казалась мне бесконечной. Я шла, и мысли усталым грузом сидели в голове. Главные, желанные чувства сдавились, расплавились и застыли. Осталась только печаль.
– Думаю, лучше всего будет проводить его песней, – сказал Грид, когда мы добрались до верхушки и остановились на самом краю.
– Мы не взяли… – начал было Лед.
– И не нужно, – перебил его Грид. – Я сам создам музыку.
– Это место принадлежит небу, – сказала которода. – Край мира, где воздух становится так чист и насыщен звёздами, что заменяет всякую пищу. Отсюда он уйдёт под вашу песню. Уйдёт к небу, станет ветром. Положи его, Грид, прямо на траву. Вот увидите, ему здесь будет хорошо.
Я пригладила непослушной рукой длинные растрёпанные волосы Яздина, которода положила цветы возле бледной руки…
– Не знаю, смогу ли я петь… – трудно выговорил Лед.
– Он был бы рад услышать тебя, – и Киман сжал его плечо. – Всех нас.
– Тогда мы споем его песню, – сказал Эльтор. – Ту, что он всегда любил.
Голос его звучал тихо, изможденный печалью и скованный влагой слез. Мужчина откашлялся, начал было петь… задохнулся, тихо, отчаянно зарычал… но потом справился с эмоциями и над землей понеслись гулко и переливчато последние слова:
Прощайте те, кому остаться