На Границе миров

Киман очнулся через пару дней. За ним в основном ухаживали мы с Евой, иногда приходила помочь и Рута. О случившемся он рассказывал неохотно, потому что почти ничего не помнил, и на смену добродушию пришла ворчливость и замкнутость. Даже собравшись вместе, Целители не смогли полностью залечить его раны, и, хотя Ким не жаловался, настроение у него было хуже некуда. Мы подбадривали мужчину, но он отвечал, что большего олуха свет не видывал.

– Это как раз то, о чем я говорил, – кивнул нам Яздин. – Я знал, что так и будет. У него особенно остро проявляется чувство вины.

– Да какая уж там вина! Ничего плохого он не сделал.

– Вот и попробуй ему это доказать, – улыбался Яздин.

Мне было приятно быть в его компании, а вот с Кимом общаться становилось всё сложнее. Он со смущением принимал мою помощь, и я уверилась в том, что мы не совместимы. Не было в нем того напора, которого мне хотелось изведать, той страстности, что я жаждала. А вдруг он просто боялся меня оттолкнуть?

– Если бы не ты, не бренчать мне больше на пианине, – сказал Киман во время завтрака. – Спасибо, Яра.

Он уже не раз благодарил меня, и я отмахнулась.

– Ким, хорош. Ты не виноват, что напоролся на такого могущественного бродягу. С ним навряд ли справилась бы и я, и остальные… Разве что Гард бы совладал, наверное.

– Не делай поспешных выводов, – отозвался брат.

– Это не поспешный вывод. Ты сильней меня как Воин, значит, сможешь отправить эту сволочь на Арзас.

– Радуга возмущается, – тихо рассмеялся Гард. – С тобой бесполезно спорить, меня бесполезно переубеждать, так что поживем – увидим. Может, Абранира откусит ему нос, может, я надеру задницу… Или Дролик проломит башку топором.

– Я за тобой и не подозревал такой беспощадности, Ухмурище! – усмехнулся Арн.

– Он сам напросился. С таким не получится по-другому поговорить, – сказал Гард. – Поэтому я жду не дождусь встречи с ним. Чем быстрее мы встретимся – тем больше жизней спасем.

Замкнутый круг, – подумала я. Странники против странников. У двух сторон разное понимание жизни. Одни стремятся владеть, другие отдавать. Одни пользуются, другие создают. И между ними – пропасть. И только Даниэль где-то посередине.

С ним мы виделись нечасто. Он много времени проводил в иных мирах, изредка появляясь в лаборатории. Его одиночество было мучительно именно потому, что он сам его избрал. Я чувствовала, что Даниэль наиболее близок к осознанию грядущего, именно он мог помочь нам разобраться в черном и белом, и понять, как поделиться друг с другом нужными оттенками. Но парень не приходил на зов, никогда не принимал участия в беседах и едва ли кого-то мог назвать другом. Даже меня, так старающуюся скрасить его одиночество хотя бы добрым словом.

Мы изредка встречались, говорили мало, и не потому, что Даниэль был молчуном. Говорить он умел, и, наверное, когда-то любил. Но что-то произошло с ним, нечто запретило ему слова и открытость. А потому он общался только по делу, и не приносили эти разговоры ни радости, ни светлых мыслей. 

Киман окончательно пришел в себя спустя неделю. Он по-прежнему ничего не помнил, даже не смог описать нападавшего.

– Ты видела его, Яра. И Яздин тоже. Какой он из себя?

Вот тут-то и выяснилось, что, хотя мы видели того мужчину, вспомнить, как он выглядит, не могли. Как бельмо на глазу, расплывчатое пятно вместо лица… Затертое воспоминание.

– Не нравится мне это, – сказал Гард. – Нужно быть осторожнее. Отправлюсь на поиски с вами.

Это был тревожный признак – Гард редко покидал Перуну и школу, на его плечах лежала ответственность за молодых шалопаев. Он был силен и упрям, как все наше семейство, но очень часто этого оказывается недостаточно. Мы долго пытались выследить злодея, однако такие бродяги отлично умеют скрываться, и след Поглотителя простыл.

Вечером мы собрались, где всегда, и обсудили план действий.

– Не думаю, что он так легко дастся нам в руки, – сказал Эдман. – Но мы его дожмем. Рано или поздно.

Эдман прежде хорошо выслеживал простых людей. На родине он принадлежал к отряду особого назначения, некоей тайной группировке, и, став бродягой благодаря Еве, не растерял былых навыков, и отлично настигал темных странников. Правда, они с супругой давно уже не скакали по реальностям, предпочитая спокойную жизнь преподавателей в школе. Их сын, Руперт, жил на Трогии в замке Огий.

– Есть ещё порох, – усмехнулся Эдман. – Нужно только время. Конечно, безликий – он мишень трудная, но так даже лучше. Буду смотреть внимательнее на уровне чувств и энергий, их-то он вряд ли подделает.

– Сегодня суббота, – и Ева ласково коснулась его плеча. – Давайте немного переключимся. Ты в последнее время вообще не спишь, милый. Гард тоже, и Велимира совсем измотали. Да и остальным передохнуть не помешало бы.

– Измотаешь Шмыгуна, как же! – рассмеялся Арн. – Ты что, Ева, ещё не в курсе, что он тащится от перемещений и, будь его воля, перемещался бы постоянно – туда-сюда и обратно?