Страница 23 из 25
После завтрака семья разошлась. Хозяин с сыном ушли на сенокос; хотя заготовленного ими, по прикидкам Максима, животине для зимнего прокорма вполне хватало. Но коли до первого снега есть возможность дополнительно подзапастись сеном, то почему бы эту возможность не использовать?
— Пора нам, — откланялся Масканин хозяйке.
Женщина улыбнулась. Максима она воспринимала старшим над Торгаевым, тот снова для легенды ходил в прапорщиках. Ну а сам Масканин для той же легенды щеголял не вольногором, а армейским штабс-капитаном, правда, все боевые Знаки Отличия – Добровольческий крест, «штыковые» и солдатскую «Вишню» ему разрешили оставить. А вот бебут приказали не брать, вместо неё выдали саблю, дабы не выпадать из образа, а древний клинок был упрятан в вещь-мешке.
— К обеду не опоздайте, — строго напутствовала хозяйка. — Радослав порядок любит.
— Увы, — развёл руками Максим, — обещать не могу. Наше дело – служивое. Может уже сегодня мы вас покинем.
— Хоть попрощаться забегите, — вышла в сени бабка Миланья. — Я б вам молочка на дорожку…
— Попробуем, если что. Но если что, не обижайтесь.
— Ой ты, Боже мой! — отмахнулась бабка. — Обижаться не станем. Выучили, чай, ваши порядки.
Выйдя за калитку, офицеры направились по улице в центр деревни, где располагалась комендатура. По легенде они прибыли из запасного офицерского полка и ждали распределения в свою новую часть. В принципе, за четыре дня пребывания в Новосерповке их уже пора бы было и распределить, но Управление кадров штаба 29-го корпуса с ними не спешило. Начальника Управления поставили в известность, что несколько прибывших офицеров – жандармы и грушники.
Штаб корпуса размещался на отшибе Новосерповки, его охраняла комендантская рота. Группа Кочевника, над которой он взял личное руководство, делала своё дело за периметром деревни. Помимо трёх жандармских офицеров, в группу входил подпоручик Ершов с которым Масканин учился на спецкурсе. Группа ротмистра Обдорцева вела наблюдение внутри Новосерповки, Масканин и Торгаев на время операции подчинялись ему. Сам Обдорцев, насколько просёк его Масканин, был матёрым оперативником, способным заткнуть за пояс практически любого диверса. Его офицеры были ему подстать – опыта набирались с самого начала войны. Все в группе ходили в армейской полевухе, ротмистра на пехотный лад называли капитаном.
— Ничего не чувствуешь? — вдруг спросил Торгаев, когда мимо проехал грузовик с солдатами.
— Не знаю, Стёп, разве что собаки как-то лениво сегодня побрехивают. И вроде дышится по странному тяжело.
— Не нравится мне, Макс, сегодняшнее утро… Будто что-то давит…
Максим пожал плечами, не зная что думать: то ли усталость накопилась за четыре дня то беготни, то лежания на чердаках сараев и две бессонные ночи, то ли чувство опасности играет тревогу.
Под комендатуру было отведено здание клуба. Получив сегодняшние штампики у дежурного – уже пятые по счёту по прибытию в Новосерповку, Масканин и Торгаев прошли в кабинет с табличкой «заведующий хозяйством», который Обдорцеву предоставил комендант. Так подгадалось, что комендант был в недавнем прошлом жандармом-оперативником пока не получил тяжёлого ранения. Он легко сошёлся с ротмистром и помогал чем мог, пребывая в уверенности, что Обдорцев и его люди в Новосерповке проездом.
— Явились, — усмехнулся командир группы, отхлёбывая чай из кружки. — Горазды ж вы спать.
Торгаев глянул на часы: 6:52 и удивлённо хмыкнул.
— Ладно, шучу, — сказал Обдорцев. — Чаю хотите?
— Эт можно, — кивнул Масканин, усаживаясь вслед за товарищем на стул.
— Кипяток в чайнике, заварка и сахар на подоконнике.
— Тебе с сахаром? — спросил у Максима Торгаев.
— Ну, давай с сахаром.
Пока тот делал чай, Обдорцев медленно прихлёбывал, задумчиво уставившись в одну точку. Когда две парующие кружки стали на стол, он успел допить и спросил:
— По дороге сюда ничего не заметили?
Масканин промолчал, а Торгаев пожал плечами и выдал:
— Гнетуха какая-то…
После его слов секунд на пять наступила пауза.
— Гнетуха, говоришь? — справился ротмистр. — А ты, Макс, что скажешь?
— Не знаю даже… — Масканин сделал глоток и подул в кружку. — Тут «чисто».
— Это понятно, что тут «чисто», — Обдорцев посмотрел на Торгаева. — Значит, гнетуха?
— Да всё вроде как обычно, — ответил тот. — Только в воздухе словно что-то такое разлито… Не знаю как и объяснить-то. Просто чую.
— Хреново, Стёпа, хреново, — насупился ротмистр. — Выходит, что что-то есть, но что именно – неизвестно. Нда, хорошенькое начало, нечего сказать…
— Начало? — спросил Масканин.
— Ага, оно самое, господа. Генерал Веретенников приезжает сегодня.
Масканин потёр подбородок, а Торгаев, глотнув и обжёгшись, отставил на время кружку.