Страница 129 из 290
– А вы чего прохлаждаетесь? – набросился он на остальных. – Приказ забыли? Так я могу напомнить!
Солдаты переглянулись, и после короткого спора трое отделились от компании, и подошли к связанным пленникам. Я не видел, как палачи выстроились напротив отца и двух моих братьев, только услышал хрип, когда им перерезали горло.
Внутри всё зашлось от ужаса. Вскрикнул, когда в плечо толкнуло чьё-то тело. А ведь я так и не разобрал, кто из братьев сидел рядом. Хрипы быстро стихли.
«Ты же обещал закончить рисунок!».
Глупая, совершенно не уместная мысль закралась в голову. Взглянул направо, но мать повернулась к сестре, и тихонько ей нашёптывала. Утешает. А что толку?
– Всё будет хорошо, – донёсся тихий голос матери.
«Нет, не будет. Уже никогда и ничего не будет хорошо. Потому что это «никогда» закончится прямо сейчас».
Мысли снова вернулись к отцу. Он всегда казался всемогущим. Но всемогущий не может валяться связанный и избитый, с перерезанным горлом. Вместе со старшими братьями, которым предстояло стать опорой для матери и младшей сестрёнки. Голова одного из них до сих пор упирается мне в плечо, тёплая струйка крови пропитала рукав, и капли медленно падают на землю.
Передо мной возник человек. Глаза уставились на окровавленный кинжал, зажатый в правой руке. Чья это кровь? Отца? Братьев? Да какая разница. Опустил взгляд и увидел валяющийся на земле посох. Теперь мне показалось, что переплетённые чёрные линии душат чёрное дерево.
«Рисунок так и не закончен. И никогда не будет закончен. Ты не сможешь сдержать обещание, верно?».
Краем глаза заметил, что и перед матерью остановился солдат. Сестру я не видел. Наверное, оно и к лучшему. Пусть лучше запомнится мне весёлой и улыбающейся. Хотя какая разница, помнить всё равно осталось не долго.
«А как насчёт тебя? Разве ты не должен защитить их?»
Мысль зародилась в опустошённой голове и я вцепился в неё.
«Пусть ты самый младший из братьев, это не даёт тебе право спокойно смотреть, как убивают твоих родных».
Голос, казалось, звучал отовсюду, заглушая треск огня и отдалённые голоса солдат. Я больше не ощущал, как меня схватили за волосы и подняли голову. Глаза оставались открыты, но ничего не видели. Слёзы застилали взгляд.
«Я не хочу быть беспомощным!», – взмолился я неведомо кому. – «Отец не сумел защитить нас, но я ещё могу! Я не хочу умирать! Мне же только исполнилось пятнадцать! Я должен что-то сделать! Нет, я обязательно сделаю!».
Поток мыслей прервало прикосновение холодного острого металла к шее. Мой палач хотел одним движением перерезать горло, но вместо этого лезвие смялось, словно сделанное из воска, а не стали. Солдат недоумённо воззрился на искривлённый металл. И затем взорвался тысячами и тысячами кровавых капель.
Взгляд прояснился. Время словно остановилось. Я смотрел в небо, но видел каждого человека. Мог различить мельчайшие черты, даже видел мошку, проснувшуюся от спячки и летящую куда-то по своим делам через двор, совершенно не интересуясь происходящим вокруг. А вот меня это происходящее ещё как интересовало.
Ещё двое солдат повторили судьбу первого спустя один удар сердца. Тонкие порезы, которые они успели оставить пленницам, немедленно срослись обратно, не успев выпустить и каплю крови. Верёвки за моей спиной ссохлись и рассыпались в прах вместе с забором. Я медленно поднялся. Солдаты тупо смотрели на место, где мгновение назад стояли их товарищи.
Я посмотрел на посох, и тот оказался в моей руке. А затем нашёл взглядом командира, отдавшего приказ убить мою семью. Раздался дикий вопль. Одежда истаяла, кожа начала облазить, следом за ней расслаивались мышцы, обнажая кости. Глаза вспыхнули и загорелись прямо в глазницах, но он оставался жив. И лишь когда остался один скелет, я перестал вливать в него жизнь и позволил умереть. А затем и скелет обратил в пыль.
Солдаты во дворе отошли от шока и сообразили, что происходит. Лица перекосило от ужаса. Я удостоил их одним взглядом, и они повторили судьбу своих товарищей. Двор покраснел от крови. Двое поджигателей вышли из дома и обратились в горящие факелы. Их я тоже угостил силой, и не давал умереть, пока не начали обугливаться кости.
Всадники скакали в разные стороны. Я смотрел на горящий дом, но видел всё происходящее в округе на несколько миль. Слабо стукнул по земле посохом.
Почва ушла из-под ног лошадей. Раздались крики, вперемешку животные и человеческие. Одних затягивало в болота, другие провалились в пропасть, третьих расплющило о землю.
А я стоял, опираясь на посох, и равнодушно наблюдал, как обгорают кости поджигателей. Даже с расстояния десятка шагов я ощущал жар пламени. Добавил ещё силы, и от скелетов ничего не осталось.
Мне и в голову не приходило задаться вопросом, как всё это получается. Перевёл взгляд на труп, лежащий у моих ног. Он лежал лицом вниз, и глубоко внутри меня терзала мысль, что я так и не узнал, кто именно сидел рядом со мной.
Раздалось тихое всхлипывание, и я вспомнил о матере и сестрёнке. Поднял голову, посмотрел на две человеческие фигуры, вжавшиеся в забор. Единственные выжившие, помимо меня. Такие же красные и мокрые от пролитой крови.