Страница 86 из 107
— Это слова обряда, — хрипло произнёс один из тех, что стоял у плоских камней. Он широко открытыми глазами уставился на монотонно бормочущего Евстахия. — Обряда экстремистов! Отщепенцев!
— Высший магистр, прошу вас, — настойчиво повторил человек в комбинезоне. — Нам нужно провести обряд. Пожалуйста, магистр!
Евстахий поднял голову, обвёл взглядом поляну. Глаза его обрели осмысленное выражение.
— Я спал, — тихо сказал он. — Это был сон.
Он облокотился на руку служителя и двинулся в центр поляны, где обнажённая женщина обнимала козла за мохнатую шею, светила округлыми боками серебряная чаша, и лежал поднос с набором изогнутых, блестящих ножей.
Служитель в комбинезоне подвёл Высшего магистра к женщине, и отступил на шаг. Люди у камней снова застыли в ожидании.
— Принимаешь ли ты судьбу свою? — неожиданно звонким голосом спросил Евстахий, поднимая руки и отводя их в стороны. Ладонь его раскрылась и повернулась вверх, к повисшей над поляной луне. Служитель взял с травы поднос и почтительно приблизился к магистру. Евстахий, не глядя, протянул руку и взял нож с салфетки.
— Да, один из верных, принимаю, — прошелестел ответ женщины. Та стояла на коленях, склонив голову и уткнувшись лбом в шею козла. Козёл стоял смирно, слегка поводя мохнатыми боками.
— Принимаешь ли смерть свою из рук моих, невинное существо? — продолжил Евстахий, стоя с отведённым в сторону ножом, зажатым в руке.
— Да, мой друг и один из верных, принимаю.
— Принимаешь ли жизнь из рук моих, существо, посвящённое тайн?
— Принимаю, истинный друг мой, принимаю жизнь из рук твоих, — ответила женщина, и подняла голову. Лунный свет блеснул на жёлтых волосах, на бесцветных ресницах, высветив худое, угловатое лицо женщины без всякого следа косметики. Магистр Евстахий моргнул, рука его с ножом дрогнула и слегка опустилась.
— Это не она, — пробормотал он, покачнувшись. — Не она.
— Это он порошка нанюхался, — пробормотал кто-то из круга. — Что они в эти огнетушители кладут…
— Он опять бредит! — раздался свистящий шёпот от одного из камней. — Да подтолкните же его, Митрофан!
Человек в комбинезоне осторожно тронул Высшего магистра за плечо. Тот покачнулся, не отводя глаз от желтоволосой женщины. Потом вздрогнул и огляделся. От камней, освещённых маленькими огоньками, на него смотрели недоумевающие и нетерпеливые глаза. Евстахий повернулся к женщине и сказал:
— Тогда пусть свершится то, что должно свершиться. — Он глянул на служителя, тот подступил ближе. Высший магистр нагнулся над козлом, и одним резким движением перерезал животному горло.
Увертюра. Сон 5
Тео подбежал к лодке, огненный человек подхватил Тильди, и перебросил её за спину. Туда же последовал Безил. Тео взвизгнул, когда страшная рука протянулась к нему. Его ухватили неожиданно холодные, твёрдые пальцы, подняли, подбросили вверх. Он ощутил краткий миг полёта, и покатился по дощатой палубе фелюги. Его обхватили тёплые ладошки Тильди.
Тео открыл глаза. Фелюга отплывала, брат Михаэль, расставив ноги в добротных башмаках, стоял у борта. Заходящее солнце освещало его и заливало золотым сиянием густые светлые волосы брата, превратив их в диковинный шлем.
— Здесь нет воров и убийц, — громко сказал Михаэль, его голос вызвал в Тео приступ восторженной дрожи. — Уходите. Не мешайте делу праведных.
Гул голосов на берегу затих, сменившись глухим бормотанием. Фелюга качнулась, поскрипывая снастью, развернулась, развёрнутый парус заслонил сияющее солнце и превратил его в тусклый круг.
— Нет, не может он нас бросить. — Безил почесал шею. Он упорно отращивал бородку, и она так же упорно не хотела расти. Реденькие рыжие волоски, появившиеся после тщательного бритья одолженной у Михаэля бритвой, просвечивали на загорелой коже насквозь.
Кристиан хмуро оглядел тёмную улочку. До дома, который они сняли в бедном районе города, осталось два поворота. После изнуряющего солнца юга даже тёплая духота уходящего лета казалась промозглой.
— Чего он с нами возится? Давно бы ушёл.
— Ты только не обижайся, Кристиан, — ровно сказал Бэзил. — Я думаю, он имеет виды на одного из нас. В смысле, греховные.
С тех пор, как они вернулись в родные края, Бэзил стал набожен, и кучка почитателей, наслушавшихся его россказней о битвах с неверными, таскалась за ним по пятам. Теперь их было уже не меньше десятка.
— Тильди моя.
— Она тебе ничего не обещала.
— Тебе тоже. А Михаэлю тем более. Он же старый.
— Я думаю, он не на Тильди нацелился.
Кристиан фыркнул:
— На меня пусть не рассчитывает.
— Я заметил, как он смотрит на Тео, когда никто не видит. Помнишь, тогда, на стенах?
— Проклятье. Не напоминай.
Тогда, переплыв море, они вместе с кучкой других, кому повезло достичь желанной земли, вступили в войско короля Леопольдуса. От той поры у них осталось ощущение постоянного голода, давящей жары и боли в натёртых ногах. И ещё чувство странной радости. Первый ощутил её Кристиан, стоя на стене взятой ими маленькой крепости, глядя на стекающую с клинка тёплую кровь.
А потом им всем пришлось пролить кровь, потому что неверные не разбирали, хочется пришельцам убивать их, или нет. И когда Тео стоял спиной к спине с Безилом, не веря, что остался в живых и смотрел на убитого им человека, странное чувство прокатилось по нему от макушки до кончиков пальцев. Неизведанное раньше ощущение полноты жизни и странного удовольствия, будто он выпил сладкого вина, ударило ему в голову.