Страница 81 из 107
Мужчина поднял глаза на циферблат. Толстая стрелка дрогнула и с усилием передвинулась к следующей цифре. Маленькая птичка убралась к себе, дверца захлопнулась. Он хмыкнул и отвернулся. Нагнулся к чашке, но вдруг замер и взялся ладонями за виски, словно его одолел приступ мигрени. Человек пошатнулся, неуверенно переступил, скрипя половицами, по домотканому коврику. Помотал головой и медленно выпрямился, отведя руки от головы. Повёл взглядом по комнате:
— Хватит. — Голос его прозвучал хрипло, словно у человека перехватило горло. — Вам меня не задержать.
Он шагнул к выходу. Ноги переступали с трудом, он пошатнулся, скрипнул зубами и шагнул ещё, словно преодолевая сопротивление воды. Потянулся к дверной ручке.
С пронзительным визгом откуда-то сверху на голову ему упало нечто тяжёлое, мохнатое, вцепилось множеством острых когтей. Человек отшатнулся от двери, завертелся на месте, пытаясь сбросить визжащую, царапающуюся тварь. Упал на колени и неожиданно с маху ткнулся лбом в дощатый пол. Тварь вскрикнула, он с усилием ухватил её за шкуру, стянул с головы и швырнул через всю комнату. Раздался увесистый шлепок, короткий визг и что-то грохнулось на пол. Мужчина с трудом поднялся на ноги, не глядя, подхватил с пола шлем и выбрался за дверь. По лицу его из множества царапин текла кровь. Шаркая заплетающимися ногами в тяжёлых ботинках по ступенькам и цепляясь за перила, он спустился с крыльца. Пересёк двор, отворил лёгкую дощатую калитку. Захлопнул её за собой и поспешил к своему мотоциклу. Взвизгнули шины, полетел песок из-под колеса, и обочина опустела.
***
Прошуршал песок у забора. Стукнула незапертая калитка.
— Эй, хозяева! — полицейский Фёдор, мягко ступая, обошёл двор, заглянул за сарайчик. У крыльца валялась брошенная метла, в корытце для кур плавали сухие листья вперемешку с нападавшим мусором. Полицейский взошёл на крыльцо, толкнул дверь.
— Спите, что ли?
В сенях тоже никого не было, и он прошёл в комнату. Подвигал носком ботинка смятый половичок.
— Дуняшка, ты живая?
Из угла за печкой послышалось кряхтение.
— Чего кричишь, иди сюда, — позвал слабый голос. Фёдор заглянул за печку. На полу сидела Дуняша. Сморщившись и держась за поясницу, посмотрела на полицейского:
— Что орёшь, не видишь, спину разломило. Встать не могу.
— Дуня, ты чего?
— Упала я, Федька. Нога подвернулась, и вот, лежу.
Полицейский опустился на колени рядом с Дуняшей. Они посмотрели друг другу в глаза.
— Астра где? — тихо спросил он.
— В лес пошла.
— Вон оно что. И давно?
— Днём. До сих пор ходит. А тут ещё эти… — Дуняша мотнула головой. — На фургоне приехали. Дорогу спрашивали. На Кривули.
— На Кривули, говоришь… — медленно сказал полицейский. Он поскрёб подбородок. — Не понимаю, как их пропустили. Дорога-то с утра перекрыта. Распоряжение из столицы. А что за фургон?
— Большой такой, серый. И у Степана козла забрали. В клетке увезли.
Федька скрипнул зубами. Яростно поскрёб щетину на подбородке.
— А что молчишь, дура окаянная?
— Да не молчу я, — с сердцем ответила Дуняша. — Не успела. Тут ещё один был, похуже этих. Я его в дом, а он на мотоцикл, фьють — и нету его. Вот только что. И тоже в Кривули.
Полицейский вскочил и бросился к двери. Прошелестел отброшенный, окончательно смятый половичок. Грохнула дверь. Дуняша, кряхтя, поднялась на колени, доползла до окна и выглянула наружу. Полицейский тенью пронёсся через двор. Загремел засов на двери сарая. Через мгновение Федька уже выводил за рога мотоцикл Астры. Дуняша опёрлась о лавку, отдуваясь и держась за спину, поднялась на ноги. Выбралась на крыльцо. Федька отворял ворота. Оглянулся на Дуняшу, махнул рукой, и вывел мотоцикл со двора. Взревел мотор, ударил в приоткрытую воротную створку вылетевший из-под шин песок. Полицейский выехал на дорогу, и через короткое время исчез из вида.
***
— Далеко ещё? — магистр Митрофан, не церемонясь, пнул козла Ваську в бок. Козёл заблеял.
— По прямой полкилометра. — Высший магистр Бенедикт покрутил на запястье новенький компас.
— Всего-то полкилометра? — язвительно поинтересовался Высший магистр Никодим. — Уж поехали бы сразу через всю страну. Всех бы со следа сбили.
— Я уже сказал, для всех мы едем в Большие Кривули. — Ровно ответил Бенедикт, продолжая изучать компас. — Для сбора грибов и рыбалки. А также полноценного отдыха.
Он поднял голову и ткнул пальцем вперёд:
— Туда!
— По-моему, там мы уже проходили, — проворчал Никодим, брезгливо ступая по увядшим листьям.
— Вам показалось, — ответил Бенедикт.
— Если бы не ваши штучки, мы бы уже были на месте. А теперь я не вижу дальше собственного носа в этой темноте.
— Неужели? — вежливо удивился Бенедикт. Никодим засопел, хрустя ботинками по сухим веткам.
Остальные члены Совета молчали, пыхтя под рюкзаками. Сестра Гонория близоруко щурилась, отмахиваясь от прилипшей к носу паутины. Евстахий, на правах самого пожилого из всех, не нёс ничего, кроме лёгкого пакета с бутербродами. Он ступал вслед за остальными, не глядя по сторонам, нахохлившись и прикрыв глаза. Казалось, он дремлет на ходу.
Тоскливый волчий вой пронёсся над лесом. Сестра Гонория взвизгнула, метнулась в сторону и наступила на ногу Высшему магистру Никодиму. Тот крякнул, невежливо оттолкнул сестру и с присвистом втянул воздух. Престарелый Евстахий, не выходя из задумчивости, поддержал Гонорию под локоток.