Страница 44 из 107
Астра посмотрела на ноги. Туфельки были на ней.
— Мне сон приснился, что…
— Иди, иди, на печке досмотришь. — Дуняша легонько подтолкнула её в спину. — Сегодня ещё дел невпроворот. Отдохни покамест.
Астра взобралась на печку, улеглась на постеленное там мягкое лоскутное одеяло. Дуняша неторопливо передвигалась по комнате, меняя свечки в серебряных подсвечниках.
— Дуняша! — позвала девушка, свесив голову с печи.
— Чего тебе?
— А кошкой тебе быть хорошо. Мордочка симпатичная.
Ошеломлённая Дуняша обернулась, сердито глянула на Астру, и правда напомнив злую кошку, а та торопливо откатилась на одеяле и прикрыла глаза. Надо будет посмотреть на полу, может, там шерсть осталась, мелькнула туманная мысль, и Астра провалилась в сон.
***
— А лежал он в гробу такой тихий, ровно ангел…
— Батюшка душевно говорил, покойника добрым словом помянул…
— А доктор-то, доктор постановил — инсульт…
Астра повертела в руке стакан. Он был до ободка полон водкой. Соседки по поминальному столу шушукались над пустыми стаканами, соединившись лбами над блюдом с пирогом.
— И отпевать не хотели, говорят — нехорошо умер…
— А он встал да и пошёл… Все обомлели…
— Выпей за помин, не оставляй, — поощрила соседка, глянув на Астру. — Да пирожок, пирожок скушай. Смотри, бледная какая, худышка, все рёбра видать.
— Вовсе я не худая, — пробормотала уязвлённая Астра. Выдохнула, и выцедила в рот весь стакан. Горло обожгло, водка жидким огнём потекла внутрь, Астра закашлялась, глотая воздух. Моргая заслезившимися глазами, схватила с тарелки кусок пирога и принялась торопливо жевать.
— Блинок возьми, да мёд на тарелочке, смотри, не пробовала ещё, — прогудели над ухом, и Астра послушно взяла с тарелки золотистый блин. Свернула трубочкой, как делала соседка, и обмакнула в жидкий мёд на придвинутом блюдечке. Ей стало тепло и уютно. В голове зашумело, сидящие за столом люди отдалились, и разговоры доходили до неё как сквозь одеяло.
— А она как подскочит, да как крикнет: «Вот она, смерть моя пришла!» Да как побежит, еле догнали…
— На третьи сутки глаза открыл, смотрит — а его хоронить несут. Он эдак приподнялся, да обратно и откинулся. Так и пришлось на погост нести…
Астра отодвинулась от стола и огляделась. Соседки бубнили своё, тема о покойниках была неисчерпаемой. «Таскать вам, не перетаскать» — вспомнила она древнюю присказку, и ей вдруг стало смешно. Всё вокруг оказалось забавным до удивления. Она подняла взгляд на часы с кукушкой.
— А я вот анекдот знаю, — решила она внести свою лепту в разговор. — Про кукушку. Идёт мужик по лесу, слышит — кукушка. Он спрашивает: «Кукушка, кукушка, сколько мне жить? Она ему: «Ку…» А он: «Что, так ма?..»
Женщины коротко глянули на неё и отвернулись. Астра, хихикая про себя, перевела взгляд на конец стола. Там была пустая табуретка, из тех, на которых раньше был установлен дубовый гроб, и стоял стакан, накрытый куском хлеба. По обеим сторонам пустого табурета чинно сидели самые уважаемые люди, и разговоров там почти не вели. Дуняша, склонившись над столешницей, подкладывала куски пирога в расписную тарелку, а полицейский Фёдор, повернувшись к невидимому за Дуняшей собеседнику, что-то говорил тихим голосом, морща лоб и почёсывая пальцем переносицу.
Дуняша двинулась, неся в руках стопку пустых тарелок. Полицейский Фёдор отвернулся к столу, подбирая с тарелки румяный кусок пирога, а Астра заморгала. На табуретке, до этого пустой, над стаканом, к которому никто не прикасался, сидела бабка Матильда. Она строго глядела перед собой, сложив на столе одна поверх другой сухие ладони. На пальце переливался зелёным огнём камень в серебряном перстне.
— Бабушка, — пролепетала Астра, чувствуя, как съеденный только что блин поднимается вверх и застревает колом в горле.
— Кольцо-то куда дела? — Ясным голосом сказала бабка, глядя перед собой. Сидящий рядом Федька укоризненно покачал головой, доедая кусок пирога. Дуняша поддакнула:
— Намедни картошку чистила, да там и оставила.
Астра глянула на свои руки. На указательном пальце краснел свежий порез от ножа. Ладони были тёмные от картофельного сока, и кожа на пальцах угрожающе шелушилась. От былого маникюра остались жалкие воспоминания.
— Бабушка, я сейчас, — пробормотала Астра, чувствуя неотложную необходимость в свежем воздухе. Она поднялась со стула, и, запинаясь о сидящих и оттаптывая им ноги, бросилась к выходу. Выбежала в сени и нагнулась над тазиком с картофельными очистками. Её стошнило прямо туда, и Астра, ухватившись за косяк, какое-то время тяжело дышала, пережидая очередной спазм. Наконец она медленно выпрямилась, не в силах оторваться от косяка.
— Что они кладут в свои пироги, — сказала сипло, отворачиваясь от таза. — Это не щавель, а отрава какая-то. Что же меня так выворачивает? Нет, это не может быть Лёвик. Точно не он. После него прошёл уже почти месяц… Нет, только не это. Ну, Фома, если это ты мне подгадил, найду и убью.
Она нагнулась, чтобы отряхнуть запачканные коленки, и увидела кольцо. Оно лежало на табуретке рядом с тазом. Астра протянула руку, осторожно взяла перстень за ободок, и поглядела на него. Тускло блеснул зелёный камень, когда она надевала перстень на палец, холодный металл плотно охватил кожу, а её опять стало тошнить.