Страница 54 из 195
(2) Эй, сеньор! Направьте ко мне пациентов! Я могу лечить радиацию! (исп.)
(3) Хорошо, сейчас. (исп.)
(4) Морфий внутримышечно! (лат.)
(5) Сюда! Клади его сюда! Мне нужно полминуты на подготовку. (исп.)
(6) Пять минут на каждого. Их слишком много. (исп.)
Комментарий к 2.6 Ну собственно, намеки были еще в первой главе, а кто до сих пор не догадался – тот хлебушек.
====== 3.1 Дисперсия ======
Смазка медленно стекала в паз капля за каплей. Я держал масленку обеими руками и старался не дышать, чтобы не нарушить медитативное движение коллоидного масла. Для пробы повернул барабан центрифуги вручную, с помощью технарской способности подмечая тончайшие нюансы в работе механизма, которые не смогли бы обнаружить никакие приборы.
Вроде, все в порядке. Если бы людей было также легко чинить, как технику… — О, добрый день. Я смотрю, у тебя проблемы? — спросил подошедший Виктор, сейчас находившийся в гражданской ипостаси Даниэля Малона. — Никаких проблем, я уже закончил. Можно запускать, — я окинул взглядом три реактора, каждый размером с холодильник. — Если не будет форс-мажоров, обслуживание не потребуется еще недели три. — Да я не про оборудование, — веско сказал он. — Я про одного тупого технаря, который побывал в бою с Губителем и вместо того, чтобы порадоваться, что все еще жив, неделю корчит из себя привидение. Под маской я болезненно скривился. Мне больше всего на свете хотелось бы считать прошлое воскресенье кошмарным сном. Что ничего не было — ни звонка Оружейника, ни телепортации в пространственном кармане Мирддина, ни семи часов, заполненных непрерывным поединком со смертью. Ни кошмарной песни, ввинчивающейся в мозг. На следующий после боя день я впервые в жизни прогулял школу. Отключил оба телефона, обычный и служебный, и провел весь день, просто глядя в потолок, почти не вставая с кровати. Даже компьютер не включал. А когда еще через день нашел в себе силы вернуться к обычному графику, то обнаружил, что ничего будто не случилось. Мне это казалось дикостью. Это был тот же город, та же школа, тоже отделение СКП и та же директор Пиггот, выдающая мне в лицо тираду о недопустимости прогулов по любым причинам. Снова вычет из оклада и отстранение от патрулей, на этот раз всего на неделю. Не то, чтобы мне было не все равно. — Видимо, я слишком впечатлительный. И слишком гордый, чтобы плакаться в жилетку Кэсси. Я старше, в конце концов. — У вас там никаких психологов что ли нет? — Есть, вроде бы. К ним никто не ходит, потому что они постоянно сменяются, и смысл терапии теряется. Задолбаешься каждый раз пересказывать одно и то же новой роже. Даниэль покачал головой. — Чем дольше я имею дело с СКП, тем больше мне кажется, что они набирают кадры по принципу максимальной некомпетентности. Неделю назад была атака Бегемота, но по местным каналам молчок. — Они не хотят поднимать шумиху. Выпустили только короткий пресс-релиз, что герои отделения Восток-Северо-Восток под командованием Оружейника участвовали в отражении атаки Бегемота на Мехико. Даже не упоминалось, что больше половины команды составляли Стражи. — Потому и не упоминалось. Молодежной Гвардии только дай повод кого-нибудь с дерьмом сожрать, — он презрительно усмехнулся. — А чем ты там вообще занимался? Не пытался же отпилить Бегемоту ногу этим ножичком? Он кивнул на мой меч. — Не, я даже боя как такового не увидел. С самого прибытия и до конца торчал в полевом госпитале, пытался… хоть что-то сделать. — Закончил тот свой проект, с которым целый месяц возился? — Закончил, да толку… двадцать девять процентов смертности это пиздец. Но Александрии понравилось. Сказала, в следующей драке рассчитываем на тебя, — я перехватил взгляд Даниэля. Тот смотрел на меня так, будто я только что рассказал ему, как Кайзер тайком ел мацу. — Что? — Так, давай с начала. То есть ты собрал какую-то машину, которая буквально возвращает к жизни покойников? — Ну, в некотором смысле. После пары десятков тысяч зивертов излучения ты фактически труп, даже если и не сразу. — И тебя заметила Александрия? — Да я с ней разговаривал всего минуту, или около того. — Тогда ответь мне на вопрос: почему твоими фотками все еще не обклеен весь город, а местные журналисты не рвут тебя на части? — А надо было? Двадцать девять… — Да хоть тридцать. Запомни, СКП ни-ког-да не упускает случая выставить себя и свои достижения, даже самые притянутые, в наилучшем свете. А здесь повод очень даже весомый: сравнительно недавно получивший силы Страж уже проявил себя в бою с Губителем, вернув к жизни… сколько, кстати? — Пятьдесят один выживший, насколько мне известно. — …вернувший к жизни полсотни героев. — Половина попавших ко мне парней была настолько злодеями, что это было заметно даже в хорошо прожаренном виде.
— Ты не улавливаешь мысль? — Даниэль покачал головой. — Мы с Джессикой на днях прошлись по магазинам, и что-то не заметили маек с тобой, хотя казалось бы, их должны были нашить еще в первые пару недель. А еще ты говорил, что тебе не дают участвовать во всяких массовых мероприятиях. Что когда на Хэллоуин всех Стражей выгнали на улицы раздавать конфеты, ты возился со своим реанимационным саркофагом.
— Это не саркофаг, это «Лотос». Ну не знаю, может еще просто рано. Я же в Стражах всего лишь чуть больше месяца.
— Тебя топят, дурень. Намеренно. Точнее, не позволяют наработать положительную репутацию и авторитет.
— Кажется, ты преувеличиваешь. Кроме меня, там было еще шестеро героев из Броктон Бей, и их тоже никак не упоминали, хотя они рисковали побольше моего. Да и зачем? — Их совокупный вклад — ничто рядом с твоим, иначе бы Александрия тебя не выделила. А зачем… да затем, чтобы в случае твоего ареста меньше было вопросов. Одно дело засадить за решетку простого малоизвестного Стража, оформив все как перевод в другое отделение и похоронив все в тоннах бюрократии. И совсем другое — разжаловать популярного героя с именем, который всегда на виду. Мда уж. Логично до безобразия. Неделю назад я бы здорово разозлился на подобное принижение своих заслуг. Иногда я сам забывал, что непрерывно хожу по лезвию ножа, и начинал считать работу Стража своим основным занятием. Ну, технически, оно так и было. «Медхолл» я уделял один день в неделю из семи, Гезельшафт вообще требовал времени пренебрежимо мало. — И что тут делать? Пожаловаться на форуме на отсутствие должных почестей? — Отличная мысль! Я поговорю на этот счет с Кайзером, такой случай унизить СКП, да еще на их же поле, не каждый день подворачивается. — Ладно, как только доберусь до дома, сочиню что-нибудь жалостливое… слушай, Виктор, ты ведь можешь похищать чужие умения? — Чего сразу «похищать»? Я обычно беру понемногу за раз, и обладатель навыков через некоторое время восстанавливает утраченное. — Обычно. — Ну, иногда случаются чрезвычайные ситуации. — Это мой случай. Можешь забрать мой талант находить неприятности на свою голову? — А мне он на что? — Какой же ты бесполезный… — я принялся собирать свои инструменты. — Только давайте обойдемся без захватов телестудий и подобных перфомансов, ладно? Это плохо сказывается на инвестиционном климате. Окон в цехе не было, так что пришлось ногами выходить на улицу, и только потом подниматься в воздух. Я решил не разгоняться, чтобы было время подумать. В словах Виктора определенно была доля правды, но было бы ошибкой сказать, что вообще ничего не изменилось. Например, еще во вторник Оружейник лично (!) пришел в штаб-квартиру Стражей и попросил (!!!) антилучевую пушку. Хотя из чертежей я тайны не делал и, как положено, передал их СКП, но ему требовался именно рабочий образец. Причем даже не для себя, а для Дракон. Я не мог взять в толк, на кой-черт самому крутому технарю в мире потребовалась мое, прямо скажем, далекое от совершенства устройство, о чем и сообщил своему-типа-как-наставнику. Тот, без тени своего обычного раздражения ответил, что Дракон хочет модифицировать технологию, вывести ее на макроуровень, чтобы нейтрализовывать радиоактивное заражение местности там, где Бегемот уже побывал. Когда-то этим с относительным успехом занимался Герой, но после его гибели десять лет назад никто так и не смог починить установку. Пушку я конечно отдал, и был даже рад, что на какое-то время от нее избавился. При мысли о работе с «Лотосом» меня прошибал озноб. Я не мог заставить себя прикоснуться к нему, потому что каждая его деталь напоминала мне о той смеси страха, шока и обвинения, что стояла в глазах умирающих. Хуже всего было то, что я не знал способа доработать «Лотос» до нужной степени. Потратив недели времени, я мог бы провести более тонкую настройку, изготовить более мощные процессоры, ускорить выполнение отдельных операций — но это бы увеличило эффективность на проценты. Если вместо каждого третьего будет умирать каждый четвертый — это приемлемо? Для Александрии — возможно. Она сражалась с Губителями дольше, чем я жил на свете, каждые несколько месяцев. Для нее, сильнейшей и неуязвимой, смерти были просто статистикой, а мой «Лотос» — лишь способом вернуть в строй часть личного состава, чтобы в следующей битве было на пару процентов больше живой силы. Что звучит вдвойне цинично, потому что сама Александрия живой не была. Когда мы разговаривали, я использовал на ней сквозное зрение. Не намеренно даже, рефлекторно, потому что делал это на протяжении последних часов. В полной мере увиденное я осознал лишь несколько дней спустя. Тело Александрии было мертво. Сокращалось сердце, текла кровь, но это выглядело симуляцией, потому что не было движения внутри клеток. В них не протекали окислительные процессы, они вообще были полностью статичны, словно заморожены во времени силой Стояка. Только небольшой участок мозга выглядел по-настоящему функционирующим. Даже представить не могу, каким был ее триггер. Александрия была полностью неуязвима для физических воздействий любой мощности, ее сила не поддавалась никаким измерениям. На свете было немало гор, в которых зияли сквозные отверстия, потому что она не сочла нужным облетать их. Я к тому, что никакая проблема, никакая угроза не может потребовать настолько ультимативных мер. Все силы, которые я видел до сих пор, выглядели достаточно… экономными. Даже у Лунга или Чистоты. Они давали ровно столько, чтобы парачеловек получил эффективный инструмент насилия. Инструмент, а не термоядерную бомбу.