Плоды проклятого древа

— Боюсь, что нет, — я протянул ему сложенный лист бумаги. — Это ее последние слова. Я пообещал, что доставлю их вам.

— Ты ее знал?! Где она?! Что с ней случилось?! — вопросы продолжали сыпаться лавиной. Я даже подумал, что стоит вырубить его, но с усилием отмел эту мысль. Отучаемся решать все вопросы пулей, отучаемся.

— Отвечаю по порядку. После атаки Симург два года назад она с друзьями оказалась на Земле Бет. Они обрели парачеловеческие силы и стали суперзлодеями. В настоящий момент почти все они мертвы, в живых осталась ее подруга, Марисса, она в тюрьме.

Одновременно с этим я аккуратно нацелил скрытый рукавом толстовки бластер в лоб мужчине, однако вырубать его, к моему облегчению, не понадобилось. Он меня выпустил, привалился к косяку и тупо уставился на все еще сложенное письмо.

— А ты кто такой?

Над вопросом я серьезно задумался и очевидный ответ мне не понравился. Скейт так и висел в полуметре над землей у меня за спиной, так что я встал на него и уже набирая высоту постарался ответить честно:

— Никто, мистер Бейкер. Уже никто.

Набрав достаточную высоту, я взял курс на восток и принялся раздумывать над дальнейшими действиями. Будь я примитивным злодеем вроде тех, с которыми пришлось недавно воевать, я бы визжал от радости — передо мной лежал беззащитный мир, даже близко не способный справляться с угрозами моего уровня. Захватить любой континент по выбору? Ввести школьную форму с миниюбками для старшеклассниц? Все посильно, все выполнимо. Сохранись влияние Симург, и я мог бы устроить здесь ад через обрушение мировой экономики и создание самовоспроизводящихся угроз. Я даже мог бы сотворить что-то безусловно хорошее — ну там, очистить атмосферу и океаны от выплеснутой туда грязи, как пример. Или выморить генными вирусами жидов, нигеров, арабов и китайцев. Или превратить Балканский полуостров, эту вечно истекающую гноем кровавую язву Европы, в Безмятежное море. Или свергнуть коммунизм в России… хотя, кажется, это кто-то успел до меня.

В любом случае, на Земле Алеф я не собирался делать ничего масштабного — ни хорошего, ни дурного. Мне требовалась только база, на которой я смогу восстановиться и разработать новое снаряжение, и мне требовались ресурсы. Особенно многообещающими выглядели мусорные полигоны, которые и на Земле Бет нередко были главным источником материалов для технарей, не вступивших в Протекторат. Что до базы… если не удастся достигнуть договоренности с местным Конгрессом, у меня оставались такие варианты как плавучий остров в нейтральных водах или крепость где-нибудь под пустыней Сахара.

Ради академического интереса я попробовал взломать несколько баз данных. Федеральная Резервная Служба, Служба Национальной Безопасности, несколько банков и страховых компаний… ничего интересного. Сопротивляться инструментам взлома, которыми был оснащен мой смартфон, они не могли. Скорее всего, даже не заметили вторжения. До чего же непуганый, беспечный мир. Дома ударная команда Протектората вломилась бы к любому еще до того, как он подумает о взломе ФРС — пророки из «Сторожевых псов» не дремали.

Запустить ядерные ракеты, как мне кажется, тоже не будет большой проблемой, но в этом элементарно нет нужды, разве что с целью глобального шантажа.

Сейчас, однако, я держал путь не в Вашингтон, а в более знакомые места. Отчасти из-за того, что маломощные бластеры, визор и летающий скейт не особенно впечатляющи, и едва ли сойдут за козыри на переговорах. Отчасти потому, что мне хотелось сравнить «свой» Броктон Бей и Броктон Бей Алеф, ощутить различия в полной мере. Отчасти… после разговора с отцом Генезис у меня зародилась идея, которую никак не получалось выгнать из головы.

Мои родители родились до первого появления Зиона в 1982-м, разделившего реальности Алеф и Бет. Они должны были существовать и здесь.

Броктон Бей Алеф, немного позже

— Два бургера и два кофе!

— Иду!

Кэти поспешно принялась собирать на поднос выставленный в окошке кухни заказ. Попутно краем глаза она смотрела на доску с прилепленными к ней бумажками. Сейчас отнести на шестой, потом на второй яблочный пирог, потом омлет на пятый. Пирог на второй, омлет на пятый. Только бы не перепутать, как в прошлый раз.

Она сдула лезущую в глаза непослушную прядь и пошла к столику с подносом. Летняя подработка в кафе оказалась труднее, чем ей представлялось раньше. Сидеть с детьми по объявлению, как в прошлом году, было бы куда проще, но подруги уговорили, чтобы всем собраться в одном месте. Платили тоже больше, но именно необходимость запоминать, что и куда нести, да еще вовремя, давалась ей тяжело.

Ее зовут Кэтрин Марта Кёлер, ученица старшей школы. Ей недавно исполнилось шестнадцать лет, у нее маленькая родинка на подбородке и она сегодня не выспалась. Она не яркая красотка, но и не дурнушка. Кэти не унаследовала от матери шикарные светлые волосы, как и от отца ей не достались пронзительно-голубые глаза. Сочетание русых волос и серых как пасмурное небо глаз делало ее внешность неброской. «Монохромной», как любили язвить некоторые из наименее приятных одноклассниц.

Ее утро началось так же, как и любое другое до него: с пронзительно верещащего будильника, застеленной кровати и завтрака с родителями и младшим братом. Она пошла на летнюю работу, как и многие обычные школьницы ее возраста. В школе она ничем не выделялась, у нее не было каких-то особых увлечений. Через несколько минут ее жизнь изменится навсегда, но она еще этого не знает.

Пока она просто принесла бургеры на шестой столик, а потом яблочный пирог на второй. Омлет еще не приготовили, так что улучив свободную минутку, Кэти зашла за ширму, отделяющую кухню от зала. Обе ее подруги тоже находились там.

Подруги — это Белла и Чарли. Первая — такая же как сама Кэти, недостаточно привлекательная, чтобы войти в компанию самых популярных девчонок школы, вокруг которых парни увивались толпами, но Белла достаточно хорошо училась, чтобы готовиться к поступлению в MIT. Что, прочем, добавляло ей популярности, повесив ярлык «ботанки». Чарли же была типичным гиком, повернутым на паралюдях, и могла целыми днями торчать на форумах, а потом часами пересказывать подругам их содержание.

Иногда Кэти думала, что в этой троице является островком здравомыслия и Единственным Нормальным Человеком, роль которого заключается в мудром молчании большую часть экранного времени, а также в произнесении чего-то в стиле «ну я же говорила» в конце серии. Естественно, эта роль ей не нравилась, но она понятия не имела, как это можно изменить.  — …Эйдолон точно погиб, только что появилось подтверждение от Протектората с Земли Бет! — Чарли тем временем не переставала восторженно трещать. — Четверть Бруклина просто снесло, в остальной части ни одного целого окна не осталось. Кэти без особого интереса заглянула ей в смартфон. На смазанной фотографии было запечатлено два пятна, бело-зеленое и черное, а также какие-то вспышки. Видимо, кто-то все же сумел запечатлеть драку, о которой Чарли успела прожужжать уши всем, кто недостаточно быстро бегал. Сама Кэти не понимала, что может быть интересного в увлечении событиями, которые происходят даже не на другом конце мира, а буквально в иной вселенной. Хотя… кто-то и за отношения героев сериалов переживает больше, чем за свои.  — Хорошо, что у нас паралюдей почти нет, — недовольно буркнула Белла, потому что сейчас была ее очередь стоять на мойке. — Я бы наверное из дома выйти боялась, если бы в Броктон Бей был хоть один из этих мутантов в масках.  — Ну, они же не все такие! — возмутилась Чарли. Кэти мысленно застонала, предчувствуя начало спора, который в разных вариациях повторялся уже не меньше сотни раз. Благодаря тупым комиксам, которые обожал ее младший брат Алекс, на паралюдей у нее выработалась стойкая аллергия. Выручало то, что Чарли увлекалась преимущественно Землей Бет и предпочитала реальные новости выдуманным историям. Впрочем, те крохи информации, что просачивались из соседнего мира, очень быстро тонули под домыслами, фантазиями и откровенной шизофренией.