Плоды проклятого древа

С каким-то извращенным педантизмом каждая сегментарная часть искусственного тела Технаря сокрушалась, дробилась и ломалась. Он пытался сопротивляться, пытался вырваться из хватки, пожертвовав каким-то деталями, но с тем же успехом он мог бы пытаться сложить планету вдвое.

Меньше чем через минуту от Манекена осталась лишь гора белых обломков, истекающих серой жижей, да последний, самый крупный сегмент, раньше бывший грудью. Видимо, там располагался мозг. Он уже не мог никуда сбежать, неподвижный, с виду мертвый, но сила Сплетницы говорила, что Технарь все еще жив. И что он радуется долгожданной смерти. Его палач между тем не торопился наносить последний удар. Вместо этого он достал из пространственного кармана картонную коробку и принялся вытаскивать из нее какие-то устройства, соединенные проводами. – Это что он делает? – спросила Чертенок, которая только что отключила свою силу, и только потому ее заметили. – Готовит наказание, – хрипло прошептала Сплетница. Она смотрела за происходящим не мигая, боясь упустить даже малейшую кроху информации. – Я же сказала, что ему мало просто убить. – Что-то это за наказание такое? Хотя не, молчи. Не хочу знать. – Манекен сошел с ума, когда его семью убила Симург. Эти устройства содержат записи моделированных голосов жены и дочери Манекена, и их образы в таком формате, в котором их могут воспринять чувства Манекена. Моделирование проведено по фотографиям из досье, – монотонно выдала Сплетница.

И вдруг тихо засмеялась. Неформалы обеспокоенно посмотрели на подругу, резонно опасаясь, что от перенапряжения она сошла с ума.

– В щем д’ло? – собственным голосом спросила Скиттер. Она опасалась использовать рой, чтобы не выдать их укрытие. – Я поняла! Все сходится! – Сплетница не то всхлипнула, не то икнула. – Симург. Это все ее крыльев дело. – Причем тут Симург? – спросил Мрак. – При всем. Когда мы захватили говнюка, я поняла, что он уже попадал под контроль сильного Властелина. Давно, до обретения сил. Я не придала этому значения, сочла просто старым травмирующим эпизодом. Но теперь все сходится. Этим Властелином была Симург. Это она покопалась в его мозгах, а скорее и в мозгах всей его семейки. И в результате получилось… получилось вот это. Она показала пальцем. Упомянутый «говнюк» закончил прилаживать пыточные приспособления и отошел немного назад. Его правая рука окуталась знакомым монохромным эффектом, и останки Манекена оказались заключены в небольшую серую зону, меньше метра в поперечнике. – Мы должны об этом сообщить, – прошептала Сплетница с жаром. – С тем, кого испортила Симург, церемониться точно не станут. С нас снимут все обвинения! Черная фигура замерла, а потом медленно повернула голову. В их направлении. – Бля… Вспышка телепорта возвестила, что бежать уже поздно. Развернувшиеся в полный размах механические крылья испустили поток жесткого излучения, от которого рассыпались в пыль экзоскелеты и крылья насекомых на сотни метров вокруг.

«Модулированная частота, избирательно воздействующая на хитин», – мелькнуло в голову Сплетницы.

– Убить! – заорала Сука. – Джинджер, Аксель, Стампи! Убить! Но исполнять ее команду уже было некому. Собаки умерли на месте секундой раньше, пронзенные лучами бластеров. Мрак и Скиттер, не сговариваясь, выхватили пистолеты и открыли огонь. Пули отскакивали от брони, но Сплетница понимала, что даже попади они в линзу шлема, толку было бы мало. «Каждый элемент существует во множестве измерений. Нанесенный ущерб вытесняется и нивелируется через квантовые эффекты. Предел поглощения урона ограничен. Возможно истощение ресурса брони. Уязвимость к пространственным и темпоральным эффектам». Эта информация для Сплетницы была бесполезна. Это она уже знала еще с битвы против Левиафана. Оружие на руках брони сменилось с бластеров на что-то другое, и Неформалов парализовали электрические разряды. Не спасли даже диэлектрические костюмы из паучьего шелка. Линзы шлема неторопливо изучили каждого из Неформалов. «Обманчивая расслабленность. Настороже. Предполагает наличие технарских устройств, способных повредить броню. Готов отреагировать мгновенно. Не предполагает наличие союзников. Контролирует окружение в большом радиусе». – Раньше я был о тебе лучшего мнения, Тейлор, – прошелестел из динамиков безжизненный голос. – Я всего лишь пытался направить тебя к свету, но ты предпочла жизнь во тьме. А если червь обитает во тьме, то зачем ему глаза? Сплетница краем глаза видела, как Скиттер приподняло над поверхностью крыши, а потом раздался тихий влажный хруст. «Выколол ей оба глаза пальцами. Не собирается убивать сейчас. Не собирается пытать сейчас». Скиттер упала, все еще не способная двигаться от электрошока. Почти все насекомые на сотни метров теперь были для нее бесполезны. Без хитиновых панцирей и крыльев они не могли даже сдвинуться с места. – Ты будешь следующим. «Это он про Мрака». – А ты пойдешь на десерт. Для тебя я приготовлю нечто особенное. «Это про меня». Если бы язык слушался Сплетницу, она бы сказала что-то очень едкое. Не с целью манипулировать или переубедить – ее сила уже сообщила о неэффективности подобных трюков. Просто чтобы уязвить, оскорбить, причинить боль. Впрочем, вряд ли даже она смогла бы причинить этому еще больше боли. – А тебя я заберу сейчас. Сука, до этого валявшаяся поодаль, исчезла из поля зрения Сплетница. Загудели реактивные двигатели, и подавляющее ощущение присутствия вскоре пропало. Однако прошла еще минута, прежде чем Скиттер смогла подползти к ней и перевернуть на спину. – Сплетни’са, – прохрипела она невнятно. – Вс’авай. Надо и’ти. Вот так всегда. У нее в глазницах сочащееся кровью месиво, а она о себе вообще не беспокоится. – Скиттер, а ты не думала присоединиться к героям? – пробормотала Сплетница заплетающимся языком. – Ну, вступить в Стражи, с испытательным сроком… может, это будет безопаснее… и глаза вылечат… наверное. – Не неси ег’унду. Гег’ои – бесполесный мусог’, а я не могу бг’осить Дину. – Но мы все еще должны передать им информацию про порчу Симург. И молиться, чтобы Тримвират успел отреагировать. – Не нушно. У меня ес’ь план, но для этого нушно г’аботать вмес’е с АПП. – Ты про Тору? Скиттер кивнула. – Наш вг’аг – Технаг’ь. А ее сила ломает обог’удование. – Если только успеем… – Сплетница закрыла глаза, борясь накатывающей мигренью. – Он забрал Суку, но наказание для нее не успел приготовить, так что ему придется повозиться от получаса до двух. Потом он не возобновит охоту за нами, пока не уничтожит двух любых членов Девятки. Если это будут Ожог и Душечка, то справится быстро, их силы ему не страшны. Джек и Ампутация почти наверняка тоже не проблема. Но если попадется Сибирь или Краулер – это займет его надолго. – Знаете, ребята, – простонала Чертенок, снова отключившая свою силу, из-за чего ее стало видно. – Чет это все нифига не весело. Я двигался на километровой высоте, описывая широкие круги над городом. Моя ноша яростно брыкалась, ругалась и разбивала кулаки о шлем, но это не доставляло неудобств. Я держал ее достаточно крепко, чтобы она не упала и не разбилась. Такой исход был нежелателен. Быстрая смерть в мои планы не входила. Конечно, можно было зафиксировать момент падения, заставить Адскую Гончую биться об землю снова и снова, но в этом не было гармонии. Такая участь подходила Птице-Хрусталь с ее непомерным самомнением и призрачным налетом эрудиции, скрывающей животную сущность. Адская Гончая и была животным, лишь по недоразумению сохранившим человеческий облик.

Убивать ее не обязательно. Достаточно уравновесить форму и содержание.

Но объем работ, требующихся для должного эффекта, очень велик, потребуется множество манипуляций слишком сложных для имеющихся у меня инструментов. Самостоятельная работа в этом направлении потребует до трех месяцев целенаправленных изысканий, экспериментов и строительства оборудования. Лучше не изобретать велосипед и обратиться к мастеру. Я спросил у песни, в верном ли направлении мыслю, и та ответила нежным прикосновением, дуновением эйфории. Вызывало неприятные ассоциации с крысой, которой в центр удовольствия вставили электрод, но меня это уже не волновало. Меня ничего не волновало. Ни собственное состояние. Ни окружение. Ни последствия. Я на своем месте – и это прекрасно. Именно там, куда Симург вела меня с самого детства. Разыскать Ампутацию оказалось сложнее, чем Взлома или Птицу-Хрусталь. Первого удалось отследить по ДНК-маркеру, вторая даже не пыталась скрываться. С Ампутацией было иначе. Ее пришлось выслеживать по косвенным признакам – через энергетическую сигнатуру Сибири. То, что существует и не существует одновременно. Абсолютная пустота, в пределах которой нет ни вещества, ни излучения, ни массы. Обосновалась Девятка на севере города. И из всех зданий в квартале они выбрали то, где еще жили люди – только для того, чтобы было кого убить. Кроме Сибири сканирование обнаружило еще двух женщин и одну громадную массу трудноанализируемой органики. Краулер, Сибирь, Ампутация, и либо Душечка, либо Ожог. Джек куда-то отлучился в компании одной из дам. Я спустился на балкон соседней квартиры. Адская Гончая снова разразилась грязной бранью и попыталась меня пнуть, так что пришлось приложить ее пару раз лицом об стену, и тащить дальше под мышкой. – I remember, years ago someone told me I should take, – промурчал я под нос, – caution when it comes to love, I did. Дверь в убежище Девятки я выбил с ноги. – And you were strong and I was not, my delusion, my mistake, – запел я уже в полный голос, уверенно проходя внутрь, – I was careless, I forgot, I did. Выражение на лицах самых опасных маньяков Америки было бесценно. Ампутация и Ожог пусть всего на миг, но раскрыли в удивлении рты. Краулер, занимавший собой целую половину комнаты, вскочил на все шесть лап и изготовился к прыжку, но передумал, когда все здание под его весом затряслось. Одна только Сибирь внешне не проявила чувств, но немедленно сместилась так, чтобы закрыть собой Ампутацию. – Птичка и Манекен провалились, – сказал я. – Они не прошли мои испытания и понесли наказание. – Эй, это мы должны тебя испытывать! – возмутилась Ампутация, высунув голову из-за спины Сибири. – Если пройдешь мое испытание – испытывай сколько влезет, – возразил я. – Кстати, вот и оно. Я бросил Адскую Гончую на пол перед собой. – И что мне с этим делать? – Это Адская Гончая, но вроде бы свои зовут ее Сукой. Не суть важно. Ее сила действует на собак, и превращает их в огромных чудищ. – Я знаю, кто это. Ее рассматривали как кандидата, но Сибирь отказалась от нее в пользу другой девчонки, а остальных она не заинтересовала. – Суть в том, что Адская Гончая имеет ментальность собаки, запертой в человеческом теле. Исправь это несоответствие. Может, сможешь сделать так, чтобы она могла влиять своей силой на себя. Или даже на людей. Ампутация окончательно осмелела, подошла к Адской Гончей и потыкала ее голову пальцем. – Мог бы что-нибудь и посложнее придумать, – недовольно заметила она. – Но вот перенацелить силу с собак на людей нельзя. – Почему? – Потому что в момент триггера, когда сила приобретает свою форму, пассажир не то исчезает, не то застывает в определенном состоянии. Как обожженная глина. – Пассажир? – переспросил я. – А, ты имеешь ввиду демонов. Те огромные базы данных, которые подключены к нашим мозгам через corona pollentia, и которые находятся в недосягаемых измерениях. – Да, именно про них! – Ампутация чуть не подпрыгнула на месте от радости. – А почему ты зовешь их демонами? – Потому что я воспринимаю это именно так, что некий демон нашептывает мне на ухо, как собрать ту или иную штуковину. Иногда это и вовсе напоминает одержимость, я даже не помню что происходило между моментом, когда я зашел в мастерскую, и моментом, когда держу в руках готовое изделие. – Ага. И они действительно не крошечные, а огромные, просто находятся где-то далеко-далеко?! – Мои исследования указывали именно на это. Огромные объемы энергии, молниеносная обработка чудовищных объемов информации и трансдименциальные колебания в момент триггера. Иногда я представляю, как где-то в тысяча четыреста восемьдесят восьмом измерении лежит гигантский амебо-дерево-кальмар и играет на своем аналоге Nintendo Switch, заточенном под корнещупальца, в симулятор моей жизни. Ампутация с серьезным видом покивала головой, после чего свистнула, и несколько механических пауков, служивших ей миньонами, поволокли Адскую Гончую на импровизированный операционный стол. – Ладно, я возьмусь за твое испытание, – сказала она. – А вот тебе мое. Устрой кому-нибудь триггер и принеси мне данные, которых я еще не видела. Я в основном работаю с мясом, но интересно посмотреть на все с другой точки зрения. – Могла бы что-нибудь и посложнее придумать, – в тон ей ответил я. Ампутация ушла в соседнюю комнату и принялась там чем-то греметь и звякать. – Сибирь! – недовольно крикнула она. – Мне нужны живые собаки! Штук шесть, а лучше больше! Налови, пожалуйста! Без лишних слов, а точнее вообще без слов, черно-белая женщина выскользнула в открытое окно и скрылась из виду. Я повернулся к Ожог и Краулеру. Те помалкивали, пока я разговаривал с Ампутацией, так что становилось понятно, кто в группе главнее. – Теперь ваша очередь. Кому хватит смелости следующим пройти мое испытание? Краулер двинулся вперед, от чего стены и пол снова ощутимо задрожали. – Сразись со мной! – проревел он. Это даже не было голосом в привычном смысле, его пасть размером с небольшой автомобиль была совершенно непригодна для речи. Он издавал звук какими-то иными органами, плохо приспособленными для этого. – Я знаю, ты дрался с Левиафаном один на один! Сразись со мной и покажи все, что можешь! – О, да ты у нас смельчак. Ну, хорошо, я дам тебе такой бой, равному которому у тебя не было и не будет. Для уравнивания шансов я даже не буду использовать вот эту штучку, – я поднял правую руку и на секунду вывел «Яркую девочку» в рабочий режим, что проявилось серым ореолом. – Но перед этим ты пройдешь мое испытание. – Какое? – нетерпеливо рявкнул Краулер. – Просто невыносимое, – заверил я его. – Все как вы, Бойня №9, любите. Пошли со мной, по дороге объясню. Я вылетел в окно тем же путем, каким Сибирь до этого, а следом выскользнул Краулер. Его сверхадаптивная физиология преподнесла сюрприз и в этот раз. Я думал, что он снесет стену, но он оказался таким же текучим, как кошка, и даже не повредил раму. Он побежал вдоль по улице и я снизился, чтобы лететь рядом с ним. – Так что за испытание? – повторил Краулер. – Необычное. Для него нам нужно навестить одну мою подругу, ее зовут Панацея.