Тяжесть

-Да что там случилось?! – наконец опомнился подполковник.

-Кажется, они что-то увидели…

Заметив нас, пробегавший мимо солдат притормозил.

-Товарищ подполковник, там самолеты! - махнув рукой на север, крикнул он и помчался дальше, очевидно на крышу ближайшего дома.

-Бардак! Никакой дисциплины… - буркнул Хоменко и подошел к шкафу. –Идемте, на крышу штаба, я возьму бинокль.

Не прошло и минуты, как мы, поддавшись общей суматохе и позабыв о естественной предосторожности, очутились наверху. Видимость составляла не более трех километров. Налетевший утром ветер так и не сумел полностью развеять проклятый смог. На севере почти на границе видимости мы увидели метавшиеся в небе силуэты самолетов.

Тем временем Хоменко настроил бинокль и с удовлетворением в голосе произнес:

-Действительно самолеты.

-Но вопрос чьи?!

-Похожи на наши «сушки». Но лучше гляньте сами.

Приняв бинокль, я неожиданно заметило, что среди самолетов металась «ласточка». Мелькали огненные шарики ракет, а если прислушаться, то становилось слышно громыхание бортовых орудий.

-Там идет бой, - произнес я, и словно в подтверждение моих слов один самолет неожиданно вспыхнул и, оставляя в небе темный след, резко пошел вниз.

Едва самолет скрылся за крышами домов, как до нас донесся грохот, а к небу взметнулись всполохи пламени, затем повалил черный дым. Со всех сторон посыпались ругательства.

Кроме нас на крыше очутилось немало народу. В том числе двое радистов, зачем-то притащивших полевую рацию.

-Кто приказал? – строго спросил их Хоменко.

-Мы это… - замямлил сержант.

-Понятно, самодеятельностью занимаетесь!

-Прикажете отнести обратно?

-Ладно, черт с вами, разворачивайте!

-Вряд ли у них получиться, - засомневался я, вспомнив, как мы с Робертсоном безуспешно пытались связаться с вертолетом, пролетавшим гораздо ближе, чем эти самолеты.

Бой между тем продолжался. Все заворожено наблюдали за поединком в небе. Но лишь я да Титов со своими солдатами знали, с каким опасным противником имеют дело наши летчики. Поэтому когда прямо в воздухе разлетелся второй самолет, я нисколько этому не удивился. Удивляло другое – что они так долго держались.

-Будет лучше, если мы окажемся под крышей, а не на крыше, когда она добьет самолеты и, не дай бог, пролетит над нами, – с этими словами я вернул бинокль подполковнику.

-Та самая «птичка», которая накрыла отряд Романцева?!

-Да.

Хоменко уже хотел приказать, чтобы все покинули крышу, когда вдруг произошло чудо. На голубой лист небосвода словно кто-то пролил ярко-зеленые чернила. Брызги разлетелись по сторонам и стекли вниз.

Ошалев от неожиданности, я вырвал из рук подполковника бинокль и прильнул к стеклам. «Ласточки» больше не было! Летчики сбили ее!!!

-Сбили!!! Они сбили ее!! – вне себя от счастья, завопил я.

Стоявшие рядом вояки подхватили мой клич, за ними люди на соседних крышах, и вскоре вся часть вопила резанная.

-Сбили!!!

-Ура-а-а-а!!

-Сбили!!!

Те, у кого было оружие, стали палить в воздух.

Самолеты еще немного покружили над местом боя, а затем направились на восток. Радисты вопили что есть мочи, но их естественно никто не слышал.

-Как назло под рукой ни одной сигнальной ракеты! - удручено произнес подполковник, провожая взглядом улетавшие самолеты.

Впрочем, он ошибся. На всю бригаду все же нашлось несколько догадливых, и с территории части в небо поднялись три ракеты. Не прошло и нескольких секунд, как самолет, летевший последним, сделал разворот в нашу сторону.

Все вновь завопили. И раскатистое «ура» незаметно слилось с нарастающим грохотом реактивного двигателя. Штурмовик на бреющем полете пронесся над нами и вновь пошел на разворот. Кто-то из вояк запустил еще одну сигнальную ракету.

-Наш! – стараясь перекричать шум рявкнул Хоменко. –«Сушка».

Самолет тем временем сделал над частью круг, а потом под радостные крики свил над нами восьмерку и, качнув крыльями, ушел на восток.

-Значит, будем ждать вертолета, - услышал я от Хоменко, когда грохот реактивных струй стих.

-Вопрос, долетит ли он…

-Будем надеяться.

-Товарищ подполковник, мы ничего не слышали!… - надрывая связки, доложил радист.

Все еще продолжали по инерции кричать и свистеть вслед улетевшему самолету. Поэтому приходилось говорить громко, чтобы услышать друг друга.

-Да нет! - перебил второй, - кажется, что-то было. «Держитесь» - вот так, кажется, они передали.

Хоменко кивнул.

-Хорошо, свертывайте агрегат.

Мы уже было направились к выходу, когда на крыше появился полковник. Он тяжело дышал, запыхался, кроме того, от него как обычно сильно разило спиртным.

-Иваныч! Ну че тут? Самолет говорят…

-Все нормально, Никита Семеныч, будет помощь, – подхватив качающегося полковника, Хоменко повел его вниз.

Весь остаток дня я бесцельно шатался по территории части. Мне определенно начинало везти. Вокруг ничего не взрывалось, не гибли люди и, самое главное, я наконец-то получил реальную поддержку. Оставалось только дождаться вертолета, если конечно верить сигналу, который дал летчик штурмовика. Люди заметно повеселели. Того уныния и растерянности, которое было вчера, и след простыл. Однако мой оптимизм был куда осторожнее, чем у военных. Ветер стал затихать, и город вновь погружался в объятия смога. А вертолета меж тем все не было. Я понимал, что если он не прибудет в ближайшие полчаса, то просто не обнаружит наше местонахождение. Поэтому в лучшем случае нам следовало ожидать его завтра утром. И то при условии, что завтра ветер хотя бы немного развеет дымовую завесу…