Тяжесть

Прямо детский сад какой-то. Соедините красненькую детальку с синенькой и получите смешного покемона…

-Антенна раскрылась, но желтого цвета на панели не наблюдаю. Может быть, он должен загореться в какой-нибудь другой части Устройства?

-Подожди…, -растеряно произнес Цыплаков.

Затем последовала продолжительная пауза космической тишины. Я слышал только собственное дыхание и бессмысленно крутил в руках спутник, пытаясь найти этот злосчастный желтый огонек.

-Олег, вы слышите меня? – вначале голос показался незнакомым. –Будем надеяться, что несправен только сам индикатор, – наконец узнал его. Это был Рымкевич собственной персоной.

-Допустим. И каковы мои дальнейшие действия?

-Очевидно, нам придется рискнуть. Нажмите клавишу «3» и оттолкните Устройство на незначительное расстояние, так чтобы вы смогли вернуть его, если двигатели не заработают, – голос Рымкевича заметно дрожал. Он, вероятно, сильно волновался, однако при этом не утратил способность кратко и доступно излагать свои мысли.

Я нажал на клавишу «3» и обнаружил, что на панели загорелся зеленый индикатор.

-Загорелся…

-Зеленый! Отлично! – опередив меня, почти заорал Рымкевич. Похоже, нервишки ученого все-таки не выдержали. –Теперь осторожно оттолкните его от станции!

Я так и сделал. Слабого толчка хватило на то, чтобы цилиндр отлетел метров на пять. И вдруг я увидел, как дюзы миниатюрного космического аппарата озарились белым выхлопом газа, который сразу же замерзал. Спутник полетел прочь от станции.

-Я его веду! Еще секунду назад с камеры заднего вида можно рассмотреть твою удивленную физиономию! – обрадовал меня Цыплаков.

-Отлично, а что делать мне?

-Приказано, ждать. Как только завершиться эксперимент, я подведу спутник обратно, и ты вернешь его на борт.

-Как долго это продлиться?

-Не более получаса.

А раз так, значит, у меня есть уйма свободного времени, чтобы просто повисеть в пустоте, наблюдая за тем, как кружится подо мной старушка Земля и заманчиво подмигивают звезды. Я стал вслушаться в тишину, словно пытаясь уловить в ней голос вселенной, но по-прежнему слышал только собственное дыхание. Пока вдруг не понял – мое дыхание и есть голос вселенной, она дышит через меня…

Тем временем спутник удалился от стации на достаточное расстояние, превратившись в маленькую блестящую точку. Мое внимание полностью переключилось на него. Но я был не одинок в своем любопытстве.

Было время темного десятилетия, когда только Россия могла поддерживать орбитальную станцию. Еще лет семь назад каждый выход был значительным событием, которое обязательно освещалось в выпусках новостей. Теперь же это стало настолько обыденным явлением, что, порой, мы и представители других стран выходили в космос совершенно независимо друг от друга (каждый со своего шлюза), выполняя абсолютно разные задачи. Да и станция уже не та - в два с половиной раза больше изначальной. По сути дела она превратилась в нагромождение модулей, принадлежавших разных странам и даже парочке международных корпораций. Своего рода вавилонская башня на орбите или если угодно космическая коммунальная квартира, содержание которой «всем миром» было дешевле и безопаснее, чем множества орбитальных отдельных квартир. Однако, как у всякой коммуналки тут были свои минусы. Из года в год росло взаимное раздражение соседей. К примеру, у Китайцев была давно своя (или даже две станции). Хотя новостей о том, что они туда летают давно не было. Их космическая отрасль серьезно пострадала после темного десятилетия. Ну а пока американцы из международной корпорации «Спейсшип» специально перенесли запланированные на вчера совместные с японцами работы, чтобы понаблюдать за нашими опытами. Грин и Осака вышли наружу четверть часа назад и сейчас, временно оторвавшись от ремонта японского робота-манипулятора, следили за нашим спутником.

Им как, впрочем, и мне не терпелось узнать, что же там, черт побери, происходит.

-Ну, как там дела? – не выдержал я.

-Не знаю Олег, ждем-с. Но возможно ничего особенного не произойдет. Мы просто этого не увидим, – ответил Спепаныч.

Не прошло и минуты с тех пор, как он произнес «мы просто этого не увидим», как вдруг на месте спутника зажглась маленькая сверхновая. Яркий белый свет на какое-то время ослепил меня. Первой мыслью было, что спутник взорвался! Но как только ярко-белое пятно исчезло с сетчатки моих глаз, я увидел, что спутник по-прежнему на своем месте.

-Анатолий, что произошло? Что это за вспышка? – спросил я, когда пришел в себя.

-Если бы ты это выдел!.. Если бы…. – голос Цыплакова захлебывался. –Олег… ты даже себе представить не можешь…

Похоже, там действительно произошло нечто из ряда вот выходящее, что заставило Степаныча настолько изумиться.

-Да что там такое?!

-Обожди, Земля дает указания, – уже более спокойно ответил Цыплаков.

Я остался в тишине предоставленный собственным мыслям. Я неотрывно смотрел на точку спутника и строил гипотезы. Скорее всего, вспышка не была чем-то неожиданным, вполне возможно опыт удался. Однако в чем суть эксперимента я не знал. Может быть, мы только что испытали какое-нибудь супероружие и при этом понятия не имеем о последствиях, как те американские летчики, сбросившие на Хиросиму и Нагасаки атомные бомбы.

Спутник наконец сдвинулся с места и поплыл обратно к станции. Точка становилась все крупнее, пока не приобрела конкретные очертания.

-Олег, огромное спасибо вам за помощь! – неожиданно раздался голос Рымкевича после почти двухминутного молчания. –Мы с вами присутствовали при великом событии. Возможно, вы еще не успели оценить его значимость. Но вы все поймете, когда спутник подлетит ближе!…