Тяжесть

-Это ненормально, - подумал я, когда голод отступил, - со мной что-то не так!

Может быть, это и вправду из-за диска? Или из-за того укола? В голове появились какие-то полуфантастические мысли о вирусах или мутациях, которые могли стать следствием испытаний проведенных нами на орбите. Я отогнал их, пытаясь найти вполне реальные объяснения случившегося со мной. Однако ничего путного на ум так и не пришло.

Я вспомнил об американце, который так и остался лежать вблизи с обломками странного летательного аппарата. Его бы следовало перенести в более надежное место, но я боялся туда возвращаться. И потом какая разница, где он будет лежать. Все равно, когда я найду помощь, его тело подберут спасатели. Если конечно, я успею найти помощь…

Как бы то ни было, я должен постараться.

Уложив вещи обратно в рюкзак, я вытащил диск из кармана. Меня все еще терзали сомнения, брать ли его с собой или оставить здесь. Однако необычность этого куска метала странным образом притягивала меня. Диск был примерно десять сантиметров в диаметре, почти плоский, странные иероглифы располагались по окружности двумя рядами, в корпусе из светлого металла имелось несколько отверстий. Решив все же его взять с собой, я очистил диск от грязи и запихал обратно в карман комбинезона. А затем двинулся на северо-восток.

Преодолев еще одно поле, я захотел немного срезать и пройти через лес, и тем самым совершил роковую ошибку. Пожар настиг меня в глубине чащи, когда я неторопливо шел по едва заметной тропинке, петлявшей между берез. Я слишком поздно понял, что очутился в огненной ловушке.

Это лето выдалось на редкость жарким и сухим. Жара началась с середины июня, и над многими областями дожди не выпадали уже больше месяца. Поэтому деревья горели, словно спички, и ничто не в силах было задержать огонь, с жадностью поглощавший гектары леса. Но одно дело, когда ты сморишь на это со стороны, и совсем другое, когда ты оказываешь в эпицентре стихии. Я в панике заметался, ища выхода из ловушки, но огонь, казалось, обступил меня со всех сторон. Густой дым затруднял дыхание, становилось все жарче, словно я попал внутрь топки. Упругие ветки секли меня по лицу и мешали двигаться. Мечась по горящему лесу, я успел дважды обжечь руки и подпалить штанину. Пожар тем временем сжимал вокруг меня свои огненные тиски.

Наконец я выбрался на поляну, посреди которой был пруд. Вот только воды в нем не оказалось, – только небольшая лужица на дне. Но выбора у меня не оставалось. Я прыгнул вниз и, улегшись на дне высохшего пруда, стал жать, когда пожар пройдет мимо. Вжавшись в землю, я ощущал, как жар становится все сильнее, а треск ломающихся сучьев громче. Но самым главным врагом был дым, с угрожающей быстротой заполнявший мое убежище. Дышать стало невозможно, но и бежать было некуда, – вокруг пруда полыхала сплошная стена огня. Я сдерживал дыхание, пока меня не стало мутить. Затем пришлось вдохнуть, после чего я вырубился.