Страница 42 из 49
Девушка не успела ничего сказать, как его голова опустилась ниже, и она почувствовала, как горячие губы заскользили по внутренней поверхности ее бедер. Потом он нашел средоточие ее женственности, большим пальцем осторожно раздвинул нежно розовеющие влажные потаенные складки и прикоснулся к самому сердцу ее желаний. Прерывистое дыхание вырвалось из груди девушки. Но и это было только начало... Язык Глеба, словно змеиное жало, быстро скользнул в заветную щель, раздражающе нежно, быстрыми, дразнящими движениями, сводил её с ума. И когда он жадно втянул в себя слегка припухшую от желания дрожащую плоть, девушка вскрикнула: ей показалось, будто молния пронзила ее с головы до ног. Пальцы и язык Глеба творили настоящее волшебство. Снова и снова он пробовал ее на вкус, заставляя девушку все выше и выше возноситься к вершинам блаженства.
Она впилась пальцами в одеяло и раздвинула бедра. Содрогаясь в судорогах наслаждения, ее тело, словно уже не принадлежало ей. Пальцы девушки впились в его плечи, будто стараясь удержать. Где-то в самой глубине ее нарастала томительная, сладкая боль. Её тело жадно требовало чего-то... она сама не знала чего.
Он подсунул руки ей под спину и приподнял. Они смотрели друг другу в глаза. Барби уже говорила, что он ей нравится, даже больше чем нравится, но одно-единственное слово она не произнесла: любовь. А теперь ее глаза светились любовью. Она отдавалась по любви, и когда он, овладев ею, ощутил ее как часть себя, то вернул ей свою любовь сторицей.
Еще пребывая в завороженности от его глаз, она вдруг почувствовала его... твердый, горячий источник наслаждения. Одно быстрое движение, и она представила, что возносится к небесам. Но тут волшебство немного испарилось, когда девушка почувствовала неприятную боль.
– Прости. – прошептал Глеб и стал, целовал ей глаза, скулы, шею, как бы успокаивая её.
Потом он снова возносил её к вершине наслаждения, и они вместе уносились в мир блаженства. Она была счастлива в этот момент, в эту ночь, и будет помнить об этом всю жизнь. Пусть им не суждено быть вместе, а суждено встретится и провести одну единственную ночь, значит кому-то это надо. Там сверху!
– Наташа. – прошептал Глеб, обнимая девушку.
– Ммм.
– Я люблю тебя. – улыбнулся он на её ответ и крепче обнял, целуя основание шеи. – И никому не отдам.
– И я тебя люблю. – прошептала она проваливаясь в сон.
***
Ксюша была настолько злая на сестер и хотела им об этом сказать, что даже не посмотрела на время, а оставив дочь на мужа, села в машину и помчала к ним. У ее в голове не укладывалось, как можно быть настолько глупыми. Она вбежала в дом и, перепрыгивая через ступеньку, быстро добралась до нужного этажа.
Уже позвонив в дверь, Ксения поняла свою ошибку. Нужно было позвонить одной из этих куриц. Но уже поздно, дверь открыл отец и был крайне удивлен, увидеть её в такой поздний час.
– Что-то случилось? – насторожено спросил он, пропуская дочь.
– Нет. – выдавила она холодно из себя. – Я к Барби.
– Их нет. – ответил отец, продолжая пристально смотреть на Ксюшу. – Проходи.
– Я тогда лучше завтра приеду. – Ксюша повернулась, чтоб уйти, но её остановили слова отца.
– Ты больше всех на маму похожа. – в его голосе было столько боли, что девушка растерялась. – Ксюша, девочка моя, пожалуйста, поговори со мной.
– Нам не о чем говорить. – она решила не обращать внимания на голос отца и развернувшись с укором на него посмотрела. – Ты сам сделал выбор тогда. Ты бросил маму и меня, ради какой-то…. Но сейчас это не важно.
– Важно, если ты меня не простила. – он подтолкнул её в гостиную и усадил на диван. – Я хочу, чтоб ты кое-что узнала. Я понимаю, что это запоздалое оправдание, но все же. – отец налил два бокала коньяка и один протянул девушке, но она покачала головой. – Тебе понадобится.
– Нет. – снова покачала головой Ксюша. – Я беременна.
– Тогда может валерьянки?
– Я выгляжу слабой? Говори, что хотел. – грубо сказала девушка, хотя понимала, что слишком грубо.
– Я никогда не изменял твоей маме. – сказал отец и Ксюша внимательно на него посмотрела. – Как это ни странно, но я кроме Ольги, больше никого не любил. Она была моим миром. Я боготворил её. А потом у нас появилась ты. Я считал себя самым счастливым человеком на земле, потому что ты была маленькой копией своей мамы. И мне сейчас больно осознавать, что ты меня ненавидишь. – он заметил, что она хочет что-то сказать и быстро продолжил. – Когда появились твои сестры, я немного отдалился от Ольги. Да, признаю, это была моя вина, но рестораны требовали все больше и больше времени. Но я даже и не смотрел на других женщин, для меня по-прежнему существовала только она, моя жена, мое золото.