Страница 15 из 35
— ...То есть?
— Ну... Как у вас было... с Машей?... Когда ещё вы были вдвоем...
— А... Да как сказать, одним-то словом? ...Смешно мы жили. Очень... по-разному... Но хорошо. Хотя сейчас лучше, конечно. И многое было уже тогда — фантазии, игры... разве что ролей на каждого больше приходилось. Были разговоры до утра, эксперименты... Ревность была...
— ...Ревность?
— Ну да. Думаешь, живём тут свальной добродетелью, так и не ревнуем никогда? Очень трудно это вытравить... да до конца и не нужно, наверно. Как болезни не надо бы сразу все изничтожать, потому что без болезней людям жалеть друг друга труднее...
— А надо жалеть?...
— Надо, Эль. На это очень многое завязано, без этого... человек неполный. Нынешний, во всяком случае. Лет через сто всё другое будет, ты увидишь... А ревность... конечно, в семье стараемся давить, иначе всё развалится моментально. Но то в семье, тут и легче... А так — и к тебе поначалу было, знаешь? Когда мы с тобой ещё...
— Ой...
— Хотя всем же было понятно и без слов — что-то может быть только если ты согласишься... к нам. Насовсем...
— А если б... я не согласилась?
— Эля. Эля. Вот ты сама — хотела б, чтобы я... бросил и Машу с Катей, и всю нашу тут жизнь... Кому от этого было бы лучше?
— ...Не знаю... но значит...
— Эля! Переключись на стандартную моногамию на минутку. Муж не бросает жену с детьми ради... ну например тебя. Значит ли это, что он тебя не любит?
— Почему не бросает?
— Да миллион причин, самая частая — я же сказал — дети. Он им нужен, они ему. И он любит, но загоняет своё чувство, забивает его. Поверь, это даже не так трудно сделать... есть техники. Счастливей он не станет от этого, но если б он решил иначе, несчастья могло бы быть больше... и у большего количества людей.
— А как же... она... ну то есть я?
— Тоже несчастье. Тоже перетерпеть. Тоже есть техники... Но это если другого выхода нет, а у нас-то — есть? Ведь есть?
— ...Да уж.
— Уж да. И давай радоваться, что мы сделали себе хорошо, и никому плохо. Смысл-то весь именно в этом...
— ...Маша жена, а Катя дети... Или наоборот?
Смех.
— Да все мы, знаешь... дети. И у друг друга, и вообще. Первые шаги делаем... Набиваем шишки. Спасибо, что ты... пришла к нам...
— ...К вам...
— Ко мне, Элюша... Ко мне. Иди сюда, пожалуйста. Обними меня... И скажи-ка мне, знаешь что...
— ...Что?
— Скажи мне: ты.
— ...Очень странное ощущение, никогда не знала, что во мне это есть... ну, как это назвать... что можно одновременно...
— А не надо никак называть. Слова нужны были, когда к этому... привыкали. Человеку всегда нужно разложить по полочкам, чтобы принять. Придумали — гомо, гетеро... а на самом деле никаких границ нет ни у кого, все смутно, все вперемешку, все ситуативно... Да ведь? Любовь первична, бессловесна... всё остальное к ней приспосабливается, из неё растёт...
— Ага... Человек — это я...
— М-м?
— Ну, человек, которому всё по полочкам нужно — это точно я... Мне всегда нужно... хотя, кажется, я понимаю уже чуть-чуть...
— Да и не чуть... ты всё понимаешь лучше всех. Элли, родная душа, ты очень... умная, добрая, наблюдательная — это всё, но не только... Я думаю, ты будешь наша главная опора со временем. Хранительница традиций и примирительница непониманий...
— ...Я?
— Ага. Я так думаю. Элинька, Эля... можно?...
Шорох.
Дыхание.
— А ляжемте-ка, барышня... чего даром стоять...
— ...Живущий несравним. И, знаешь... всё-таки было, да, по-другому у нас-то с Машей. Не потому, что вдвоём, а просто же мы ничего не знали тогда ещё. И не знали, что мы не знаем, и так далее... В общем-то самая обычная пара были, поначалу... Тоже вот спрашивали чего нельзя...
— Прости пожалуйста... И... что дальше было? Как это всё...
— Постепенно. Очень медленно. Гораздо медленнее, чем надо бы... Не было какого-то внезапного прозрения, мелочи копились... Я писал, писание очень помогает... Сначала же вообще как щенята были, тыкались вслепую, ничего сказать не могли, даже когда понимали. В постели всё молча... Я особенно — долго и трудно учился говорить нежности... и не стыдиться. Потом — ещё намного труднее — говорить нежности так, чтоб не стыдиться, даже когда читаешь запись... то есть не глупые нежности...
— А... потом?
— Потом... А потом появилась Катя, в один прекрасный день...
— ...И всё заверте?
— То есть очень буквально, да...
— А как... Ну то есть я в общих чертах знаю, но...
— А знаешь, я тоже...
— Что?
— В общих, самых общих... Это был вихрь, можешь себе представить? По записям, конечно, можно что-то восстановить... да и нужно, и мы собирались, вот не собрались пока... Но ощущение помнится — именно как вихрь, ничего не видать, почвы нигде никакой. Весело и страшно. Вообще как легенда всё, теперь уже... хотя ну сколько там времени-то прошло... Год за пять у нас тут...
Пауза.
— Чудом проскочили, кажется. Если и делали что правильно, инстинктивно, так это что ничего особенно не делали. Больше всего боялись ранить... и всё равно же ранили... но как-то и выплыли, в конце-то концов. Выбарахтались. Помогло, что в какой-то момент Маша взяла всё на себя... Понимаешь, да?