Страница 11 из 35
А почему всё вот так — не знаю. Даже не знаю, настоящее это или просто я еще в периоде начальной эйфории. Конечно, страшно: что если на самом деле тут все серое и через нехочу, а у меня розовые очки, или еще хуже — все на самом деле розовое снаружи, но под этим какая-то гадость несусветная запрятана. Понятные страхи, во всяком случае. Но если (не будем оценивать вероятности) всё действительно более или менее так, как кажется, то куда могло вот это все испариться — ревность, собственность, борьба за внимание, интриги? Истерики, сцены? Человек больше не «так устроен» или я ничего не понимаю в психологии (хотя действительно не занималась всерьез, но уж столько-то я знаю, это даже в школе проходят)? Он нас всех под гипнозом держит, или вообще это всё симуляция и я здесь единственный живой человек — ага, вплоть до такого. Тоже фик.
А если это реально, если так можно жить годами, счастливо, и даже брать новеньких, и их делать счастливыми? Вот что они со мной сделали? Да ничего вроде особенного. Есть странные некоторые правила (запишу, когда обдумаю), но никакой специальной дрессировки, скорее даже наоборот. Я, конечно, сама по себе интроверт и соперничества не выношу с детства, но всё-таки... И бывает же страх, неуверенность, а если вспоминать, то и раздражение, и скука временами, но почему-то они не выплёскивают, как раньше. Слезы часто, да, но это всегда вперемешку со счастьем, не поймешь даже, чего больше. Неужели опять все дело в сексе — какая-то универсальная отмычка от всего получается? Трахайся себе направо-налево и будешь здоров?
Вспоминаю первую ночь опять... теперь уж можно признаться. (А почему теперь? Увереннее себя чувствую просто, зацепилась здесь, уже можно посмеяться над первыми дрожащими шагами?) Критический момент один был, я чуть не сбежала... Как меня там учили, ненавязчиво, но учили, будто я правда в первый раз, и я улыбалась изо всех сил — а саму рвало на части. Гремучая смесь из... ну понятно. И наверно, только таким рывком, до самого последнего предела и со всеми вместе, и можно было перевалить, постепенное привыкание все бы только испортило. Почти сбежала — хоть и знала, и решила, и хотела... и любила же, главное, уже тогда. (И почему «уже», сразу позволь себя спросить... может, наоборот, тогда только ещё и любила по-настоящему? Или, как в романах девятнадцатого века изображали «падение»: «никогда они так мало не любили друг друга, как в эту ночь»? «Осспади. Смешно.» — Катиным голосом.)