Страница 106 из 176
Он не стал снимать грязную кольчугу и одежду, лег рядом с нею.
Иом во сне повернулась к нему, обняла за шею и открыла глаза.
- Любовь моя, - сказала она, - что, пора?
- Нет еще. Спи, - сказал Габорн. - У нас есть два часа на отдых.
Но Иом проснулась окончательно. Приподнялась на локте, глядя на него. Лицо у нее было бледным и усталым. Он закрыл глаза.
- Я знаю, что случилось в Голубой Башне,- сказала Иом. - Ты не выспишься за два часа. Тебе нужно взять какие-нибудь дары.
Голос ее звучал неуверенно. Ведь Габорн не желал больше брать даров.
Он покачал головой и тяжело вздохнул.
- Я - Лорд, Связанный Обетом. Ведь я же дал тебе обет?
Вопрос был не совсем риторический. Он потерял нынче два дара ума и многое забыл. События жизни, свое обучение. Помнил, как стоял на башне замка Сильварреста и разглядывал войска Радж Ахтена на южных холмах. Но воспоминание о древней клятве Лордов, Связанных Обетом, почти изгладилось из памяти. Действительно ли он давал эту клятву?
Габорн даже боялся говорить с Иом. Боялся признаться, что не может вспомнить тот миг, когда просил ее выйти за него замуж, не может представить лицо собственной матери и вызвать в памяти тысячи других обстоятельств, которые наверняка должен знать.
- Да, конечно, - сказала она. - И я знаю все твои доводы против того, чтобы брать дары у людей. Но есть... есть одна причина, по которой ты все же примешь дар от другого человека. Я бы отдала тебе своих щенков, но они уже не успеют к тебе привязаться. Твоим подданным необходимо, чтобы ты сейчас был сильным.
Габорн смотрел на нее хмурясь.
- Любовь моя, ты должен взять дары, - сказала Иом. - Ты не можешь совсем отказаться от них.
Габорна еще в юности учили тому, что лорду нужна высокая жизнестойкость для неустанного служения своему народу. Как и сила нужна, чтобы сражаться за свой народ. В том, чтобы брать дары, нет ничего худого, если понимать, для чего это делается.
Но брать их для себя он больше не хотел.
Не хотел - отчасти потому, что считал неправильным подвергать опасности других людей. Ведь у тех, кто отдавал силу, например, могло остановиться сердце, слишком ослабевшее, чтобы продолжать работать. Те, кто отдавал разум, забывали даже, как ходят и едят. Отдав жизнестойкость, человек мог умереть от любой болезни. Только передача "малых" даров была безопасной, таких, как метаболизм, зрение, чутье, слух и осязание.
Не хотел он этого еще и потому, что люди, отдавшие дары, всегда рисковали тем, что на них нападут враги. Он видел в замке Сильварреста кровь Посвященных, пролитую Боринсоном.
Габорн чувствовал растерянность. Он вспомнил рисунки из книги туулистанского эмира, тайное учение Палаты Сновидений Дома Разумения.
Владения человека - его тело, его семья, его доброе имя. И хотя сила и разум не были названы в книге, они, несомненно, также являлись его владениями.
Брать у кого-то атрибут и не возвращать, пока оба - отдавший и принявший живы, неизбежно являлось, по мнению Габорна, вторжением в сферу другого человека.
Это было злом - злом вне всякого сомнения.
И Габорн, хотя и не решался сказать об этом, чувствовал себя сейчас более спокойным, счастливым и честным, чем когда-либо раньше.
Впервые с тех пор, как он понял, что означает для человека отдать свой дар, он был свободен, совершенно свободен от вины.
Впервые в жизни он был просто самим собой. Только вот Посвященные его погибли, и чувства его омрачала глубокая печаль, ибо он знал, что погибли они из-за него, поскольку отдали ему свои атрибуты.
И все же - пусть слабый, усталый, больной - он не был больше ни перед кем виноват.
- Я надеялся обойтись без даров,- сказал Габорн.- Я - Король Земли, и этого должно быть достаточно.
- И было бы достаточно, будь ты один на свете, но остальным недостаточно, - возразила Иом. - Ведь, сражаясь, ты будешь рисковать не только одним собой. Ты будешь рисковать будущим всех нас.
- Знаю, - сказал Габорн.
- Форсибли и твои подданные - это сила, - продолжала Иом. - Сила творить добро. Или зло. Не возьмешь ты, ее возьмет Радж Ахтен.
- Я не хочу ее брать, - сказал Габорн.
- Ты должен, - сказала Иом. - Это вина, которую принимает на себя всякий вождь.
Она была права. Нельзя ему рисковать, идя в битву без даров.
- Перед отъездом, - продолжала Иом, - я возьму дары от щенков. Я так решила, и я не остановлюсь на этом. Будущее стремительно приближается, и мы должны быть ко всему готовы. Я возьму еще и дары метаболизма, чтобы лучше сражаться.
Мысль об этом причинила Габорну боль. Сражаться? Чтобы биться с Неодолимыми Радж Ахтена, Иом нужно взять, по меньшей мере, пять даров метаболизма. Имея столько, она состарится и умрет через десять-двадцать лет. Это все равно, что принять медленно действующий яд.
- Иом! - он не смог скрыть страха в голосе.
- Так не отставай же от меня! - сказала Иом. - Живи со мной! И состарься со мной!
Конечно, что еще она могла ответить? Она не хотела его покидать, не хотела стариться первой. Ведь обладателям даров метаболизма трудно было даже общаться с людьми, которые жили с обычной скоростью. Всех их преследовало чувство отделенности от остального человечества.
И все же Иом его удивила. Габорн знал, что брать дары она хотела не больше него. И заподозрил сейчас, что таким образом она просто пытается вынудить его сделать это.
- Не надо так, - сказал Габорн. - Если ты хочешь, чтобы я взял дары хорошо, я возьму. Я знаю свой долг. Но ты не должна этого делать. Только я.
Иом сжала его руку и закрыла глаза, словно собираясь уснуть.
Хромой мальчик за дверью заворочался во сне, до них долетел шорох.
- Что там за мальчик у порога? - спросил Габорн.
- Обыкновенный, - сказала Иом. - Он прошел сто миль, чтобы увидеть тебя. Я взяла его с собой, чтобы ты его избрал, только он побоялся подойти к тебе в зале. И я ему велела подождать здесь. Думаю, он останется помогать на псарне у Гровермана.
- Хорошо,- сказал Габорн.
- Хорошо? Ты не заглянешь в его сердце, прежде чем избрать?
- Да славный вроде малыш, - Габорн не чувствовал в себе сил не только для избрания сейчас ребенка, но даже для разговора о нем.