Страница 36 из 106
– Бабушка Настя поставила всем одинаковые памятники, а раньше здесь кресты стояли. И о себе с Ольгой позаботилась, деньги мне оставила, а монументы уже я заказывал.
– А кто ухаживает за могилами?
– Раньше я, но теперь мне тяжело – людей прошу.
Он показал скрюченные артритом руки.
Даша шагнула к нему и неловко обняла. Он погладил её по голове шершавой ладонью. От старика пахло прелыми листьями и табаком.
– Как вас зовут, дедушка?
– Дедом Матвеем кликай.
Она глубоко вдохнула, пытаясь удержать слёзы.
– Спасибо вам за всё!
– А ты не стыдись, поплачь, – посоветовал дед. – Вера, что не смогла приехать?
– Она умерла. Я теперь одна осталась. – Даша всхлипнула, давясь слезами.
– Давай присядем на лавочку возле мамки твоей.
Старик, тяжело опираясь на костыль, присел на скамейку.
– Стоять трудно, – пояснил он. – Ты не одна. У тебя есть дед. Знаешь, как я мечтал увидеть свою первую внучку? – Он накрыл горячей ладонью руку Даши.
Венсан читая таблички, медленно обходил могилу за могилой.
Иволга Арман – 1746г. – 1841г.
Иволга Ольга – 1806г. – 1866г.
Иволга Искандер – 1788г. – 1886г.
И ещё десять табличек с фамилией Иволга, и только на одной было написано: Горный Федор Михайлович 1898г. – 1960г.
И нигде не было могилы Екатерины Федоровны, и никаких рябин поблизости не росло.
– Дедушка, подскажите: почему у всех одна и та же фамилия и только у Федора Михайловича – другая?
– А он не Иволга, он из рода Горных. Анастасия, выйдя замуж, не взяла его фамилию, боялась, что на ней прервется род Иволги. Так и случилось: Михаил умер не оставив потомства, Катя стала Ивановой, у Веры родилась дочь. Твоя мама тоже не стала менять фамилию, но судьбу не обмануть: Даша последняя в роду, – грустно промолвил старик.
– Тогда на этом кладбище не хватает двух могил, – произнёс Лоу, – и знаете каких: Михаила и Екатерины – детей Ольги.
– Так ведь Миша пропал в Донбассе. Как уехал после службы в армии, так и пропал. Катя исчезла днём, прямо в посёлке. Её так и не нашли – никто не знает, где могилка Кати и есть ли она вообще. Вот после этих событий: гибели твоей мамы и исчезновения Кати, Вера и увезла тебя. Я приходил к бабушке Насте, спрашивал: «Куда дели мою внучку?» Но ты не знала свою прабабку – это была женщина-кремень. Она не сказала мне ни слова. Но я и сам догадался: тебе грозила опасность. Я был единственный из чужих, кто видел Анну после смерти, не считая милиционеров. Она сильно постарела – хоронили в закрытом гробу. Ваша семья всегда была необычной. А мой сын оказался трусом. Он боялся собственной дочери. Мне кажется: Игорь обрадовался, что бабушка забрала тебя. Я хорошо знал Веру – замечательная женщина. Многие помнят: она помогала всем, не отказывая никому. Твои родные были настоящими целителями. Анна прожила мало, но сделала больше, чем иные за всю жизнь. Я пришел к выводу: они кому-то мешали, поэтому членов твоей семьи стали уничтожать.
– Но чем им мешали мои мама и бабушка? – удивилась Даша, – ведь лекарей и знахарей много, и никто их не убивает?
– Это место располагает к размышлениям. – Дед Матвей обвел рукой кладбище. – В мире идет вечная война, твои родные оказались на переднем крае. А в любой войне первыми погибают солдаты, те, кто в тылу – выживают. В твоей семье все солдаты света.
– Дедушка, что ты имеешь в виду, говоря о солдатах света?
Даша настороженно посмотрела в морщинистое лицо старика, оно показалось ей вдохновенным. Венсан тоже подозрительно глянул на него.
– Очень просто, плохие люди – проводники зла, мрака в этом мире, а добрые – света, – пояснил дед Матвей и попытался подняться с лавочки. – Что-то ноги совсем не держат, застудился немного. Пройдёт, – успокоил он встревоженную Дашу.
Она дотронулась до его рук.
– Дедушка, у вас же температура! Я ещё подумала: почему вы такой горячий?
– Ничего страшного выпью лекарство.
Даша положила свои ладони на плечи деда Матвея. Венсан понял, что она собирается сделать, и попытался остановить:
– Не надо, ты только что восстановилась!
Осознав, что Даша уже не слышит его, стал молча наблюдать за лечением.
Все тело девушки осветилось ровным светом, сейчас она действительно напоминала горящую свечу. Лучи от неё потянулись к телу деда Матвея и стали проникать внутрь, на открытых участках его кожи зажигались и гасли искры. Дашин свет понемногу стал уменьшаться. Словно свеча, истаивая, опадала, а огонёк затухал.