Страница 48 из 170
Он интуитивно чувствовал, что неспроста в папке материалы по Корфу занимают такой объём. Визит к Фабрегасу – для чего? Не похож Корф на уголовника. Налёт на «Фунт счастья» - боевики умылись кровью. А Фабрегас и Корф чудом (а чудом ли?) избежали гибели. Наконец, СМБ, проявившее в последнее время внимание к Корфу. Чем он так приглянулся им? Золото и платина? Если он замешан в платиновой контрабанде, то с ним надо что-то решать. И решать быстро. СМБ наблюдает за особняком, в котором он поселился с супругой, а она, кстати, в последние время никуда не ходит одна. Вполне можно ожидать, что в ближайшие дни СМБ арестует эту чету. Арест может состояться не сегодня так завтра. И что тогда? На их передачу островитянам в СМБ не пойдут. И так уже некоторые из эмбэшников в открытую проявляют недовольство назойливым вниманием предшественника Саммерса. Конечно, информацией они поделятся и всё такое. Но такой поворот корвет-капитана никак не устраивал. Сам факт контрабанды драгметаллов из южных широт – достаточный удар по самоуважению флота ОС, да и удар по престижу опять же.
В размышлениях и сомнениях Саммерс машинально поставил на одноконфорочную электроплиту кофейник, а потом также машинально его снял и налил в чашку кофе. Вкус напитка он ощущал отстранёно, все его мысли сейчас занимала дилемма: либо не вмешиваться в планы СМБ насчёт Корфа, чтобы после ареста, если потребуется – и на дипломатическом уровне, заполучить его себе (но на это уйдет прорва времени, а оно как всегда драгоценно); либо же умыкнуть господина Корфа с супругой из-под носа сокарцев? Второй вариант грозил скандалом. Жаль, что третьего варианта не дано, например – совместные арест и раскрутка Корфов, естественно с Саммерсом во главе, с ним же как пожинателем лавров, с ним же как… В СМБ на это не пойдут, чёрт бы их побрал. В некоторой степени корвет-капитан был фаталистом и сейчас это его душевное свойство возобладало.
Будь что будет, решил он и начал перебирать в памяти собственных подчинённых, из тех с кем уже успел познакомиться и вкратце изучить их досье. Из нескольких офицеров он остановил выбор на лейтенанте Хальферне. Лейтенант происходил из достойной патрицианской семьи, что хорошо, был модником и гулякой, что не очень хорошо, но терпимо. В Винсельмоне он появился около месяца назад, по протекции переведясь в разведотдел с линкора «Диамонд». Почему по протекции? Да потому что состоя в экипаже линкора, как впрочем и любого другого корабля, Хальферн, недавно произведенный из мичманов, должен был отбыть строгий четырехлетний ценз лейтенанта. Это притом, что в мичманах все молодые офицеры плавсостава непременно ходят минимум три года. Таковы порядки во флоте ОС. Таковы порядки в большинстве иностранных флотов. А в морской разведке строгого ценза не существовало, здесь можно было расти по служебной лестнице участвуя в операциях (успешных конечно), проводимых разведотделами флота, причём в мирное время. В экипажах таких перспектив не было, быстрый карьерный рост был возможен только во время войны, а флот ОС по настоящему не воевал уже лет сорок. Да и сам Саммерс, не переведись он вовремя со своего номерного минного заградителя, ходил бы сейчас старлейтом, только-только подойдя сроком выслуги к капитан-лейтенанту.
Сняв с рычага трубку телефона внутренней связи и не дожидаясь пока доложится дежурный, Саммерс бросил:
— Хальферна ко мне. Через двадцать минут.
Вернув трубку на рычаг, он придал порядок документам, сложив их в папку и начал выборочно пролистывать материалы.
Потом вновь отложил папку и вернулся к окну. Вновь ощутил исходящее от моря умиротворение, которого стало ещё больше, лишь только его взгляд напоролся на стоявшую на рейде Винсельмона канонерку.
Стук в дверь раздался как только большие настенные часы звонким механическим боем возвестили о наступлении «ночного провала» - так в Сокаре называли интервал в тридцать две минуты между полуночью и началом новых темискирских суток. Стук повторился, теперь он был куда настойчивее. И, наконец, сменился трелью дверного звонка. Обычно обязанность открывать дверь брала на себя домоправительница, наделённая доверием хозяина особняка присматривать за постояльцами и поддерживать дом в порядке. Но её сейчас не было, она уходила ближе к вечеру.
— Кого это там принесло? — пробурчал Красевич. — Поздновато для рассыльного.
Звонок смолк, в дверь заколотили так, будто проверяли её на прочность.
— Я открою, — вызвалась Комета.
Едва она успела отпереть последний замок, дверь отворилась на распашку. Мимо неё проскочил шустрый незнакомец в длинном плаще и мятой кепочке, оттеснив «хозяйку» в сторону. За ним продефилировали ещё трое, одетых в точно такие же плащи и кепки. Последним вошёл молодой высокий брюнет, заметно отличающийся от остальных и манерой держаться, и дорогим костюмом по последней моде. Он закрыл за собой дверь и жестом показал Хельге возвращаться обратно.
— Ба! — заявил модник, увидев в гостиной Красевича. — Вас тут двое!
— Трое, с вашего позволения, — заметил Краснов.
— А, ну да, — брюнет смерил оценивающим взглядом Комету.
Её он в расчёт не брал. Не казалась она опасной, слишком ухожена и изнежена. С такими кралями он предпочитал «бороться» по их прямому назначению.
— Решили заглянуть на наш огонёк? — поинтересовался Краснов.
— А у тебя, старик, весёлое настроение, — брюнет улыбнулся и грубо схватив Хельгу за локоть, притянул её к себе. — А ты, цыпочка, в жизни ещё краше, чем на фото…
— Убери руку, мужлан! — Комета вырвалась и влепила пощёчину.
— Ах, ты… Ш-шлюха грязная! — он резко оттолкнул её, да так что Хельга завалилась на стол. — Руку на меня подняла, тварь ты подзаборная!